Лицом к лицу
Шрифт:
Усмехнувшись, поправляю волосы и закусываю губы.
– Ровена Гордон, – киваю я, и девушка начинает тараторить что-то про студенческую газету.
Я не встречала таких болтушек никогда. У меня также никогда не было подруг. Не знаю точной причины, но все те, с кем я общалась, были скудными в словах и скучными в действиях. Если мне было интересно развиваться, то они предпочитали молча смотреть на всех свысока. Когда мы находились в одной компании, они обсуждали тех, кто отсутствует, а если сегодня нет тебя, тогда обсуждение идет именно о тебе. Для нашего города
Когда мы поднялись на второй этаж, Зои пропускает меня вперед. Заметив табличку с названием предмета, останавливаюсь, чтобы поблагодарить девушку за помощь, но она проталкивает меня в кабинет, где почти все места заняты. Взгляды студентов касаются только нас, и теперь я чувствую страх. Не люблю, когда куча незнакомых людей собирается в одном месте.
Заметив парня, который с улыбкой машет в нашу сторону, Зои хватает мою руку и тащит через ряды студентов.
– Зои, есть невероятная новость для студенческой газеты на следующую неделю, – говорит темнокожий парень, наклоняясь вперед через стол, когда мы присаживаемся на свободные места, которые находятся через человека. – Бомба недели.
– Блэйз, угомонись, – говорит девушка, сидящая между мной и Зои. – Он собирается проникнуть в мужскую раздевалку баскетболистов.
Заметив у этой девушки в руках фотоаппарат, наклоняю голову и рассматриваю его. Когда-то давно мама увлекалась фотографией. Было интересно наблюдать за тем, как человек увлечен своим хобби. Иногда люди могут бросить хорошую работу ради хобби, которое приносит им невероятное удовольствие.
– Нравится? – спрашивает девушка, и я перевожу на нее взгляд.
– Да, – улыбаюсь я, кивая, – прости.
– Ничего страшного, – сообщает она. – Это «Leica S2-P». Можешь сделать несколько снимков, чтобы заценить всю прелесть этого великолепия.
Девушка протягивает фотоаппарат, и я аккуратно беру его. Качество снимков просто на высоте. Девушка делает хорошие фотографии, на которых можно увидеть студентов за работой. Я понятия не имею, как фотографировать, поэтому спросила разрешения, чтобы просто посмотреть то, что есть на камере.
– Как тебя зовут?
– Ровена, – говорю я и возвращаю фотоаппарат хозяйке, – а тебя?
– Будешь часто слышать, как меня называют другие, но, прошу, не повторяй за ними, иначе…
– Получишь в глаз, – продолжает Зои, и девушка с согласием кивает.
– Ладно, – улыбаюсь я, – тогда как тебя называть?
– Клео, – отвечает она. – Еще не имеешь клейма? Могу предположить, что будешь ходить с зеленой.
Вспомнив о той нитке на запястье Зои, смотрю на запястье Клео и вижу нитку такого же цвета.
– Что за клеймо? – решаюсь спросить я. – Желтый значит, что вы… из газеты?
Парень сверху наклоняется и хлопает меня по плечу.
– Все намного глубже, чем кажется. Пока нет посвящения в студенты, мы не можем говорить об этих нитках с первокурсниками.
– Иначе
Кажется, что я встретила самую странную компанию в этом колледже.
Посмотрев в сторону входа, вижу двух парней, которые не торопясь двигаются к последнему ряду. Одного из них я видела сегодня на парковке, а второй кажется жутко знакомым. Оба парня имеют четкие черты лица, темного цвета волосы и светлые глаза, которые внимательно осматривают новых девушек.
– Те самые «плохие» парни, которые спят со всеми? – усмехаюсь я, наклоняясь к Клео, которая начинает улыбаться.
– В каждом колледже есть такие бабники, – отвечает девушка. – Знаешь, увлекаясь современной литературой, начинаешь думать, что появится хорошая девушка, которая изменит такой вид парней, но литература – это литература. Любовь не меняет бабников, которые страдают от детской травмы. Дэйна смогла доказать это.
– Кто такая Дэйна?
– Дэйна Стоун хотела покорить «плохого» парня, как это обычно бывает в книгах или фильмах, но он разбил ей сердце, дав ложные надежды, – с грустью сообщает Клео, кивая в сторону девушки, которая смотрит в окно. – Давно пора понять, что подобную сущность не изменить.
Девушка на внешность очень милая; у нее детский типаж лица. Русые волосы аккуратно спадают по спине легкими волнами. Хоть мы и не знакомы, но мне становится жаль ее. Нет ничего ужаснее предательства любви. Когда у меня был молодой человек, я потеряла голову. Он был для меня всем миром. Первый поцелуй, первый половой контакт произошел именно с ним, но оказалось, что ему просто нравилось новое. В тот момент я поняла, что любви нет, а есть привязанность. Все идеальные книги о любви – это истории, которые придумал человек с помощью воображения, а воображение на то и воображение.
Посмотрев на парня, который развалился на стуле, пытаюсь понять, почему он кажется знакомым.
– Кто он? – спрашиваю я, кивая на парня.
– Редмонд Одри.
Теперь понятно, что именно знакомо.
Редмонд раньше жил в том же городе, где живу я. Когда он потерял отца, его мать начала пить, и парень стал существовать сам по себе. Все говорили, что он малолетний алкоголик, который имеет связь со всеми девушками города. Мне было двенадцать, когда Агнесс таскала Редмонда к нам домой. Он был ее первой любовью, которая закончилась слишком быстро. Ни мама, ни папа не поддержали эту связь, зная, что Редмонд закончит свое существование на улице. Позже весь город выдохнул с облегчением, когда он переехал, но Агнесс все никак не могла успокоиться.
– Ему двадцать четыре года, а Хейл его ровесник, который когда-то разбил сердце Дэйне, – шепчет Блэйз. – Сейчас парни на третьем курсе, поэтому терпеть их законы остается не долго.
– Законы? – переспрашиваю я, и девушки возмущенно смотрят на друга, который присаживается на место. – Эти нитки связаны с ними, да?
– Именно поэтому мне нравятся девушки-дурочки, – проговаривает Клео. В кабинет заходит преподаватель, но мне стоит узнать больше про эти нитки чуть позже.