Личное одолжение
Шрифт:
— С тех пор Дженни превратилась в тень. Она всего боится, вечно оглядывается, видит жуткие кошмары, никому не доверяет. — Он с горечью добавил: — Она насторожена даже со мной.
Ему больно было говорить о сестре, но он чувствовал: у Клэр достаточно душевных сил, чтобы услышать трагическую историю.
Клэр сжала руку Шеннона, остро переживая за него.
— Когда такое случается, страдают все. — Заставив себя разжать ладонь, Клэр взглянула на него: — Представляю, что пришлось пережить моим родителям с тех пор, как я попала
Он бросил на нее непонимающий взгляд:
— Вам надо и дальше остерегаться меня.
— Нет, — горячо отозвалась Клэр. Голос ее дрожал от волнения. — Я больше так не думаю, Дэн. Вы прикидываетесь человеком жестким, и я не сомневаюсь, что можете быть таким, но я читаю ваши мысли и чувства по вашим глазам. Я понимаю, что пережила Дженни, и вижу, как это отразилось на вас. — Она чуть улыбнулась. — Может, я родом и из захолустья, но ум у меня аналитический. Мысли у меня в порядке, глаза на месте, и сердце мое еще никогда не ошибалось.
Шеннон оторопел. Он никогда ни с кем не говорил о сестре и своих переживаниях, даже с Найджелом. И вот теперь он изливает душу перед Клэр. Он промолчал, боясь сказать слишком много и о себе, и о том, какие чувства испытывает к ней.
— Мне очень жаль вашу сестру. Она живет в Америке?
— Нет. Она живет в Ирландии, у моря, в домике, где раньше жил один рыбак с женой. Они умерли и оставили ей все свое хозяйство. Они были для Дженни как дед и бабушка, присматривали за ней, когда я уезжал на задания. Дженни не хочет никого видеть.
— Большинство не понимает, что испытывают те, кто пережил нападение, — вслух размышляла Клэр. Она поднялась, чтобы подогреть остывший кофе. — Я знаю, что после комы стала трусливая и мнительная. Если кто-то подходит ко мне сзади, я вскрикиваю. Если неожиданно вижу собственную тень, то вся покрываюсь потом. Глупо, правда?
Шеннон покачал головой:
— Ничуть. Я называю это рефлексом выживания.
Клэр ответила ему со слабой улыбкой:
— Даже сейчас мне страшно вспомнить о случившемся. У меня ладони вспотели, и сердце колотится.
— Адреналин, — тихо процедил Шеннон и, посерьезнев, обратился к Клэр: — Найджел только коротко передал мне, что с вами произошло. Решитесь рассказать мне все-таки, как это было? Вы сможете мне помочь.
Клэр принесла кофе. Насыпав сахар в дымящийся ароматный напиток, Шеннон поднял на нее глаза.
Она поежилась:
— Все было так глупо, Дэн. Меня одолело желание навестить Найджела и Шейлу. Я никогда никуда не ездила — только в Нашвилл, где получила диплом учителя. Друзья подшучивали надо мной, что я совсем не знаю жизни. Когда я кончила учиться, купила себе домик в Ок-Ридже, неподалеку от местной школы, где преподаю. Шейла давно звала меня к ним в гости, и я решила, что если слетаю в Нью-Йорк на самолете, то передо мной откроются новые горизонты.
Шеннон чуть улыбнулся:
— Первый раз
— Да, первый. Это и правда было здорово! — Со смущенным смешком она добавила: — Ну, где вы еще найдете в наше время человека, который ни разу не летал? Я так чудесно провела время с Шейлой и ее детишками! Возвращаясь, я прилетела в Нашвилл и поехала на автобусную станцию, чтобы сделать пересадку и добраться до Ок-Риджа. — Улыбка ее померкла. — Там-то все и случилось.
— Вы были в самом помещении?
— Нет. Там под крышей стояло в ряд много автобусов, и наш — дальше всех. Я вышла из него последней. Ночь была темная, началась гроза. Дождь захлестывал под крышу, и я побыстрее пошла к станции. Тут откуда-то возник незнакомый человек и начал что-то очень быстро говорить. И в то же время он протянул руку и снял у меня с плеча сумку. Он улыбнулся и сказал, что хочет мне помочь.
— Он нервничал? — спросил Шеннон, заметив, что воспоминания заставили Клэр побледнеть.
— Тогда я этого не заметила, но теперь кажется, что да… Как вы догадались?
— Потому что он наверняка счел вас за человека, которого легко провести, чтобы воспользоваться вашими вещами. Наверное, хотел подкинуть наркотики или деньги, а потом забрать. Но продолжайте. Что было дальше?
Клэр изумило, как Шеннон легко во всем разобрался. Она с досадой вздохнула: быть такой наивной и чуть не поплатиться жизнью!
Собравшись с мыслями, она продолжала:
— Человек сказал, что отнесет мою сумку на станцию. Я не знала, что делать. Он показался таким славным: все время улыбался. Я уже начала промокать под дождем и боялась испортить свой новый наряд — так что отдала ему сумку. — Она покраснела и опустила глаза. — Знаете, что хуже всего? — прошептала она. — Мне польстило его внимание. Я решила, что просто понравилась ему…
Клэр надолго замолчала, растирая лоб. Когда она заговорила снова, голос ее чуть задрожал:
— Не успел он повесить сумку себе на плечо, как из темноты вынырнул тот, другой — и выстрелил в него. Я закричала, но было уже поздно: человек упал, а убийца побежал и, вдруг остановившись, двинулся на меня. Я кинулась прочь. Вокруг никого не было. Клэр вздрогнула и обхватила себя руками. — Он кинулся за мной. Я повернула в какой-то переулок. Помню, как я подумала, что сейчас умру. Я слышала за собой тяжелые шаги, и мне казалось, что это выстрелы…
Закрыв глаза, она вспоминала детали той страшной ночи.
— Я бежала изо всех сил и поскользнулась на мокром асфальте — сломался каблук, подвернулась нога… Было так темно, так темно… — Клэр приподняла веки и натолкнулась на негодующий взгляд Шеннона. — Я пыталась звать на помощь, — виновато отозвалась она. — Но никто не пришел. А потом что-то ударило в голову — словно обожгло…
Взглянул на Шеннона еще раз, Клэр почувствовала, что его ярость вызвало не ее простодушие, а отвращение к насилию. Голос у нее сорвался: