Лицеисты

Московкин Виктор Флегонтович

Сегодня Артем встретил Лельку Соловьеву, сказала, что Егор уже выбирается на улицу. Значит, дело на поправку идет. Пора, ползимы валялся. «Надо будет проведать завтра», — отметил про себя.

О том, куда он едет, Артем не думал. Не думала об этом и Марфуша, сидевшая рядом на лавочке. «Прихорашивалась перед зеркалом, надела все самое лучшее. Будто и не для него. Только и есть, что посмотрел». Обидно Марфуше. Хотелось, чтобы похвалил, сказал что-нибудь ласковое. Подчиняясь своим горьким думам, тяжело вздохнула.

Мать, когда

еще жива была, говаривала: «Ты крепись, дочка, у каждого в жизни бывает что-нибудь не так, а особливо у женщин». Марфуша смеялась: «У меня будет все так»… А они, ее-то слова оказались вернее. Бежало к Марфуше счастье, торопилось и застряло где-то, ищи его — не найдешь. Впервые почувствовала неладное в памятную рождественскую ночь, когда пришли ряжеными в дом бывшего управляющего фабрикой Федорова. В костюме молодца отплясывала Марфуша перед Федором Крутовым, пока не заметила, что смотрит он мимо нее. Побледнела тогда, в изнеможении прислонилась к перилам лестницы. Наверно страшен был ее взгляд, потому что та, стоявшая на ступеньках лестницы, — заспанная, в накинутой на плечи шали — отшатнулась, спрятала лицо в тень. Хоть и знала Марфуша, что сердцу не прикажешь, но куда деть ненависть? Какую только кару не придумывала на голову той, что разметала ее счастье. Ах, Федор, Федор, понадобилась тебе синица в небе…

Отвлек Марфушу скрежет железа о железо — у магазина Градусова трамвай круто поворачивал налево, на дамбу. Которосль этой весной залила все прибрежные низины. Сейчас вода спадала, оставляя на прошлогодней траве слой серого ила.

На железном мосту, где на стойках написано предупреждающее «Шагомъ», трамвай совсем замедлил ход. Потом ехали вдоль высоких белых стен Спасского монастыря и по Большой линии, мимо оживленных торговых рядов. Вышли на Семеновской площади. Отсюда трамвай по крутому спуску нырял под каменную арку и шел до волжских пристаней.

Улица, на которую они попали, была тихой. Перед домами плотные заборы, калитки с крепкими запорами. Артем разглядывал номера домов и фамилии владельцев. Марфуша шла сзади. Встречные мужчины провожали ее взглядами — не замечала.

Артем остановился перед калиткой у небольшого одноэтажного дома в глубине двора. Попытался скинуть крючок, запиравший калитку изнутри. Со двора вдруг донеслось:

— Зачем же баловать? Или звонка не видишь?

Артем не обратил внимания на проволочку с петлей на конце. Теперь дернул за нее, во дворе отозвался колокольчик.

Калитку открыла молодая полнолицая женщина, не спрашивая, кто и зачем, пустила во двор, с любопытством оглядела.

— Вы к кому?

— Лекарство для ребенка, — сказала Марфуша. — Мироныч обещал помочь.

Женщина старательно заперла калитку, повела их по выложенному плитняком двору. Дом был разделен на две половины. У заднего крыльца женщина приветливо сказала:

— Входите. Мироныч сейчас придет.

На разговор вышла девушка, тонкая, как тростинка, в

коричневом платье с глухим воротом. Улыбнулась маленьким ртом.

— А мы вас уже ждем, — сказала, пожимая им руки. Провела в небольшую опрятную комнатку. — Посидите пока… Варенька, — крикнула она бархатным голоском, — пришли от Федора.

Из соседней комнаты вышла Варя Грязнова. Была в белой кофточке, синей юбке, волосы собраны в пучок на затылке. Словно споткнувшись о что-то невидимое, замерла испуганно. А у Марфуши все поплыло перед глазами. Нащупав рукой спинку стула, присела обессиленно. Мертвенная бледность разлилась по ее лицу. Артем, не понимая, что случилось, но почувствовав неладное, насупился, сел рядом с Марфушей, полный решимости броситься в драку за нее.

— Здравствуйте, — тихо вымолвила Варя. Медленно подняла ладошки к горящим щекам, не зная, что дальше делать и куда деваться. Тоненькая девушка с недоумением наблюдала за происходящим. Вдруг сорвалась с места, захлопотала:

— Сейчас будем чай пить. Варенька, голубушка, поди скажи Анне Андреевне, пусть поставит самовар. Для молодого человека есть пирожное. — Растерянно взглянула на Артема, надеясь, что хоть он скажет что-нибудь.

Варя поспешно вышла.

— Вы ведь любите пирожное? — спросила девушка, понимая, что ведет себя глупо и оттого заливаясь краской стыда.

— Я люблю свистеть, — насмешливо отозвался Артем.

Сосредоточенно и зло Артем засунул в рот пальцы и с усердием дунул. Пораженная его поступком, оглохшая, девушка села на подвернувшийся стул. Марфуша ткнула кулаком Артему в затылок, рассерженно ругнула:

— Ополоумел? Что люди подумают!

Рывком распахнулась дверь, ворвался Мироныч. Глаза озорные, усы воинственно топорщатся.

— Что тут у вас происходит? — спросил он, поочередно оглядывая их. — Машенька, неужели ты?.. Попробуй еще.

В присутствии Мироныча девушка вздохнула свободнее. Лицо снова стало милым и приветливым.

— Так, случайно, — замялась она. — Развлекались. — Покосилась на Артема с опаской и добавила: — Молодой человек показывал, как он лошадей на улицах пугает.

Артем проглотил насмешку молча, только еще больше насупился.

— Понятно, — проговорил Мироныч, приглядываясь к Артему, хотя решительно ничего не понимал. Но расспрашивать не стал. — Сейчас я все подготовлю, — сказал Марфуше и скрылся за боковой дверью.

Машенька подсела ближе.

— Крутов много рассказывал о вас, — обратилась она к Марфуше. — Вы живете в каморках?

— В шестом корпусе, — ответила Марфуша и подозрительно спросила: — Что он мог говорить обо мне?

— Разумеется, самое лестное, — улыбнулась Машенька. — Было бы хорошо вовлечь в кружки и других работниц. Есть у вас на примете такие, на которых можно положиться?

— Найдутся, — не задумываясь, ответила Марфуша, хотя и не представляла, кого из подруг можно вовлечь в кружок.