Лица в окне

Фишел Эмма

Теперь вокруг было совсем темно. Вечерняя суматоха утихла, и улица замерла. Тихо-тихо. А Стэн все никак не мог уснуть.

Снаружи стоял старый черный дом, и на нем плясали лунные блики.

Огромный дом, опасный дом, пустой. Да, пустой. Так сказала Имельда.

Стэн спрятал голову под подушку. Не смотреть. И даже не думать об этом проклятом месте.

Но даже с закрытыми глазами он видел мрачный силуэт, одинокое окошко под крышей и лицо, которое глядит на него, через него, пустыми, пустыми зрачками…

И сейчас у окна тоже, может быть, кто-то стоит. Тот, кого ищут повсюду. Раймонд Голайт.

Стэн вскочил на ноги. Он ДОЛЖЕН рассказать Папочке, и пусть тот смеется или называет его фантазером. Он должен рассказать Папочке то, о чем думал весь день. Может быть, все как-нибудь очень легко разъяснится и не надо будет больше бояться, что сходишь с ума.

Может быть, Папочка ему ПОМОЖЕТ, потреплет по волосам и скажет: «Ну что, понял теперь? Топай, спи». Он вышел в коридор. Тихонько толкнул дверь Папочкиной спальни и подкрался к кровати.

— Папочка, — прошептал он.

Никакого ответа.

— Папочка, — повторил он погромче.

Ни звука.

Он стоял и смотрел. Папочка посапывал, лежа на спине. Стэн дотронулся до его плеча. Папочка пробормотал что-то и повернулся на бок.

Стэн отдернул руку. Нет, не надо. Как его разбудишь, когда он так крепко спит? И как ни с того ни с сего заговоришь с ним про дом и про лицо?

«ПОМОГИ, — простонал внутри у него голосок. — ПОМОГИ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ».

Но будить Папочку уже не хотелось.

Он запрыгнул в кровать и прижался щекой к простыне. Ему никогда не было так одиноко. Только когда мама умерла. А больше ни разу.

А когда наконец он заснул, ему приснился странный, полный ужасов сон. Он кричал и хотел убежать, но кто-то звал его, тянул к нему руки и умолял: «Помоги!» Лица не было видно. Только руки и широкие от страха глаза. Не мигая, они смотрели на Стэна.

Опять и опять чей-то голос просил: «Помоги мне, пожалуйста. Потом будет поздно». — «Кто ты? — спрашивал Стэн, катаясь по простыне, сбивая в кучу одеяло, подушку. — Кто же ты?»

Но ему не ответили. Глаза закрылись, а голос шептал теперь совсем невнятно.

Зато где-то рядом раздался смешок. Гадкий, злой, так смеются только жестокие люди, и Стэн всхлипнул, потому что смех приближался и, значит, этот человек сейчас доберется и до него.

Он проснулся. Лоб был мокрым от пота, зубы стучали. Стэн сел на кровати и прислушался. Опять смех.

— Пошел вон! — закричал Стэн и тут только очнулся окончательно.

Стэн посмотрел на часы. Полвторого… Так рано? Ночь только что началась, ей тянуться еще много-много часов. Длинная темная ночь.

И он здесь один.

Он спустил ноги на коврик и постоял, стараясь дышать равномерно, чтобы скорей успокоиться. Ну вот, кажется, прошло.

Стэн

повернулся. И посмотрел в окно на деревья, на небо, на дом. И УВИДЕЛ. В сводчатом окошке, высоко, под самой крышей.

Там было лицо, неподвижное и почти прозрачное. Оно немножко поблескивало, как будто изнутри его освещал маленький огонек.

Бледные щеки и лоб и сверкающие глаза. Каждая черточка видна так, что, кажется, можно потрогать пальцем. Вытянуть руку и прислонить ладонь… к чему?

— Н-н-нет, — простонал Стэн. Он не хочет смотреть и не будет, сейчас ляжет спать и…

Но лицо в окне не отпускало. Из темного дома на Стэна не мигая смотрел… нет, не Раймонд Голайт, а совсем другой мальчик. Стэн узнал его сразу.

Только теперь он не ухмылялся, не подмигивал, не скалил зубы.

Вообще не делал ничего такого, что привык делать в жизни Колин Армитадж.

Лицо у Крушителя словно застыло. И было таким же безжизненным, как раньше у Раймонда Голайта.

«НЕ НАДО, Я НЕ ХОЧУ, — лепетал голосок внутри Стэна. — ВЕДЬ ЭТО НЕПРАВДА. ПЕРЕСТАНЬТЕ, Я НЕ ХОЧУ».

Стэн сделал шаг к двери. Надо идти в коридор, там нет окон, оттуда не видно… Тело стало мягким и непослушным. Колени согнулись.

Стэн упал.

11

Долгий день

Рано утром, когда Флоелла забежала зачем-то в его комнату, она увидела брата на полу у окна.

— Ну проснись же, Стэн! Просыпайся! — Флоелла потянула его за рукав, и Стэн наконец открыл глаза. Ему было холодно и неудобно. Почему он спал не в кровати? Чего от него хочет Флоелла? И вдруг он вспомнил.

— Оно опять там было. Лицо. Только теперь это Крушитель. В окне. Стоит и смотрит. Я его видел! Не Раймонд Голайт, а Крушитель! — Стэн цеплялся за ее руку и говорил. Без умолку, как будто словам было тесно и они спешили и подталкивали друг друга. Он говорил торопливо, невнятно, он так хотел, чтобы сестренка его поняла! — Послушай, оно смотрело через меня, как в тот раз. Чуть-чуть светилось, и его, наверное, можно было потрогать. Это Крушитель. Точно, разве его с кем-то спутаешь? И не шевелился, а во сне кричал голос…

Стэн замолчал и вытер лицо рукавом. Потом взглянул на Флоеллу. Смеется? Думает: «Ну и дурак»? Хочет позвать Папочку?

Ни то, ни другое, ни третье.

— Вот это да, — удивленно протянула Флоелла.

«И все? — подумал Стэн. — Это все, что она может сказать?»

— Опять лицо? — произнесла она. — И не просто незнакомого мальчика, а Крушителя? Интересненько! — И Флоелла задумчиво сморщила лоб.

Стэн изо всех сил ударил кулаком по полу.

— Да ты что, совсем ничего не понимаешь? Я тут с ума чуть не сошел от этих ужасов, а она — «интересненько»! Ты все еще думаешь, что я вру, что ли?