Лица в окне

Фишел Эмма

Интересно, скоро он догадается, куда исчез Стэн?

Стэн выпрямился и на цыпочках отошел от забора, а потом побежал. Сухие ветки с треском ломались у него под ногами, камушки, громко шурша, разлетались во все стороны, но он уже не думал о том, что его могут услышать. Ему казалось, что главное теперь — успеть отбежать как можно дальше. Скоро он почувствовал под ногами что-то вроде дорожки, прикрытой листьями и заросшей по краям мхом. Стэн помчался по ней дальше, вглубь. Он все время боялся услышать сзади отвратительный голос, и ему было наплевать,

куда бежать, лишь бы Крушитель его не догнал.

Он останавливался только для того, чтобы вздохнуть. Подальше отсюда. Еще немножко. Еще капельку, чтобы Крушитель уж точно сюда не дошел.

Дорожка вдруг резко завернула направо, а прямо перед собой Стэн увидел огромные чугунные ворота. Есть там где спрятаться? Тогда, может быть, лучше туда? НАВЕРНЯКА.

Стэн навалился на ручку, толкнул, еще раз. С дорожки ясно послышалось: бум, бум, бум. Он догадался!

«ОТКРЫВАЙТЕСЬ! — упрашивал ворота Стэн. — МИЛЕНЬКИЕ, НУ, ПОЖАЛУЙСТА!»

Бесполезно. Заперты намертво. Стэн сам не знал, как это у него получилось, но через минуту он уже слезал с другой стороны ограды, туда, где почти вплотную стояли темные высокие деревья.

Вопли Крушителя слышались где-то совсем далеко, но Стэн все никак не мог остановиться. Он продирался сквозь кусты, ломая сучья и царапая руки.

Надо посмотреть, может быть, уже можно залечь где-нибудь. Стэн обернулся…

Хрясь!

Он споткнулся и изо всей силы налетел лбом на камень. Голова закружилась, и Стэн растянулся на земле, уткнувшись носом в пушистый прохладный мох.

Он всхлипывал и всхлипывал. Что за размазня! Перестань, ПЕРЕСТАНЬ, а то Крушитель живо сюда прискачет.

Но Крушителя было не видно и не слышно. Надоело без толку бегать или он просто залег в засаду и ждет?

Лучше пока не вставать: вдруг он где-то поблизости. Тихо. Стэн сел и вытер лицо рукавом. Потом моргнул несколько раз подряд. Теперь понятно, во что он врезался.

На земле, покрытая лишаями и мхом, лежала каменная плита.

Похоже на камни, которые бывают на кладбищах. У Стэна вдруг замерзли кончики пальцев. Здесь-то она зачем? С одной стороны плиты были видны буквы. Они почему-то не заросли ни мхом, ни травой. Какая странная надпись:

А ТЕ, КОГО ГНАЛ

ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ СТРАХ,

ДУМАЛИ, ЧТО СПАСУТСЯ,

НО ОКАМЕНЕЛИ.

Стэн еще раз моргнул. За камнем, на том конце парка стояла какая-то глыба. Вернее, фигура. Скульптура.

Стэн нехотя поплелся вперед.

«Мог бы и раньше догадаться, — подумал он. — Парк, ворота… это ведь ТОТ САМЫЙ дом».

Фигура мужчины была выточена из гладкого серого камня. Он стоял спиной к Стэну, но лицо можно было разглядеть, потому что он сильно запрокинул голову. Перекошенное лицо с открытым ртом. Одну руку мужчина прижимал к груди, как будто его ранили, а другую вытянул, чтобы показать что-то. Наверное, вон ту лужайку. И фигуры на ней.

Много-много фигур из гладкого серого камня.

Стэн долго смотрел на них

издали, потом шагнул вперед. Еще шаг, еще один, и они окружили его. Он находился в толпе — одни бежали, другие ковыляли из последних сил, кто-то согнулся, кто-то закрыл голову руками. Каменные дети, их папы и мамы — разного возраста, в разной одежде. Некоторые — ростом со Стэна, были и выше, и ниже, но все точно, как в жизни, такие похожие на обычных людей, что Стэну пришлось дотронуться до одной статуи пальцем, чтобы поверить, что она неживая.

Нет, просто камень. Холодный. Как сосулька, если взять ее без варежки.

Но по-настоящему напугали Стэна их лица.

Как будто все они что-то видели. Что-то ужасное. И очень боялись. И не только. Как будто им всем было жутко противно. Противно и страшно.

С него хватит, он сейчас же уйдет и не будет смотреть. Только бы понять, почему они так странно стоят… И Стэн не двигался с места, надеясь разгадать их секрет.

Как будто они прибегали сюда, чтобы спастись от чего-то такого ужасного, мерзкого… И каменели, не успевая подумать ни о чем, кроме своего страха, ничего не замечая кругом.

У них в глазах ужас. Холодный ужас.

На них неприятно было смотреть. Пальцы сжаты, губы закушены, они как будто стонали или молча звали на помощь.

— Прямо как живые, — прошептал Стэн. — Как на самом деле…

А сзади, за статуями и за кустами, был черный дом. Тихий и злобный, настоящее чудище, с каменным телом и с противно сощуренными окошками-глазками. Все, кроме одного: сводчатое окно под крышей было распахнуто настежь. Оно кого-то дожидалось.

«СПАСАЙСЯ! — пробормотал голосок. — СПАСАЙСЯ, ЗДЕСЬ ДОЛЖНО ЧТО-ТО СЛУЧИТЬСЯ! ЧТО-НИБУДЬ НЕХОРОШЕЕ. УХОДИ!»

Но Стэну было страшно повернуться спиной к дому. Он не мог заставить себя опять бежать.

Скульптуры, темные шторы на окнах, тишина… колдовское, противное место. Дышать тяжело, того и гляди в горло забьется что-нибудь скользкое, гадкое. Даже трава и деревья как будто политы ядом. Стэну казалось теперь, что за каждым кустом кто-то прячется.

Кто-то злой… и опасный.

«БЕГИ БЕГОМ!»

Стэн попробовал отвернуться от статуй, шагнуть, побежать, спастись. Он пятился, а сам все смотрел на окошко под крышей, на лужайку… Обратно, по мху, по траве, подальше от дома, обратно в милый добрый сад.

Наконец он собрался с силами и помчался — быстрее, быстрее, пока не увидел ворота, и тут он застыл, остановился как вкопанный.

А потом закричал.

9

Разговоры

От ворот прямо к нему катился коричнево-черный клубок. Стэн стоял и кричал, а клубок с размаху налетел на него и прицепился к штанине.

— Тяфкин! — донесся из-за кустов чей-то пронзительный голос. — Отпусти немедленно!

И послушный Тяфкин — у мехового клубка, оказывается, было имя! — немедленно бросил штанину и завилял хвостом. Вид у него был очень смущенный.