Либерия
Шрифт:
— Может быть, вам лучше попросить шефа о том, чтобы он увеличил вам зарплату?
— Это бесполезно, — покачал головой Эби. — У него очень жадная жена. Она "съедает" все его деньги... Либерийские женщины — очень-очень алчные. Раньше у меня была девушка — очень красивая, большая такая! Она родила от меня ребенка, а теперь не хочет со мной общаться. Живет у своей матери, а та даже на порог меня не пускает.
— Почему?
— Потому что я беден! У меня мало денег...
— Только поэтому?
— Эх, Йегфени... — горестно покачал головой Эби. — Здесь, в Либерии, девушка на тебя даже
"Если бы в Беларуси женщины так же бескомпромиссно относились к вопросу финансовой состоятельности мужчин, — подумал я, — то половина беларусских детей росла бы без отцов".
— Но я сказал ей во время нашей последней встречи, — продолжал Эби. — "Ты поступаешь очень, очень глупо. Ведь жизнь не статичная, она динамистичная".
— Какая?
— Динамистичная.
— А что это значит?
— Что жизнь не стоит на месте, — пояснил Эби. — Так говорит пастор церкви, где я играю на барабанах. Сегодня я беден, но завтра могу стать богатым. И тогда она будет жалеть о своем решении...
Эби замолчал, задумчиво качая головой и, видимо, рисуя в уме картины своего грядущего реванша. Я молча затягивался терпким дымом, глядя на двух мартышек, которые неутомимо скакали в своем деревянном домике. Время постепенно замедлялось и вскоре остановилось совсем. Здесь, на экваторе, оно не имело значения. Завтрашний день не существовал, равно как и вчерашний. Казалось, африканцы существовали в каком-то ином измерении. Эти люди, которые, просыпаясь утром, не знали, удастся ли им сегодня раздобыть чего-нибудь поесть, и могли годами ходить в одной майке, а обуви не иметь вовсе, выглядели такими невозмутимыми, гармоничными и свободными! Особенно по сравнению со мной — угловатым, нервным меланхоликом.
*******
Положив локти на перила, я смотрел на ярко-желтый песок под крыльцом, где носились друг за другом оранжевые ящерицы, изящно изгибаясь и отбрасывая в стороны фонтанчики пыли. Время от времени они неожиданно останавливались и начинали выполнять ритмичные отжимания на передних лапках.
"Что такое этот материальный мир? — подумал я. — Только лишь зыбкое призрачное отражение в мутном зеркале моего разума, и ничего более".
Внезапно моя голова стала очень тяжелой и начала медленно, но неуклонно падать вниз. При помощи колоссального усилия воли и титанического напряжения мышц шеи мне удалось в последний момент предотвратить удар лбом о бетонные перила, что вполне могло иметь такие же катастрофические последствия для нашей планеты, как столкновение с крупным космическим телом, учитывая, что моя голова весила никак не меньше астероида средних размеров.
С трудом оторвав локти от парапета и выпрямившись, я стал посреди крыльца, широко расставив ноги для лучшей устойчивости, качаясь из стороны сторону, как пьяная корова. Может быть, улечься вздремнуть прямо здесь, на бетонном полу? Пару минут я всерьез обдумывал эту возможность, взвешивая степень вероятности каких-нибудь неприятных последствий. Может быть, у них тут водятся какие-нибудь многоногие уховертки, которые проникают в организм спящего на земле человека и откладывают в его крови сотни тысяч крохотных яиц? В самом деле, я до неприличия мало знал о местной
До такого близкого, но такого далекого порога, за которым меня ждали несколько сотен кубометров прохладного кондиционированного воздуха, а также моя широкая скрипучая кровать, оставались считанные сантиметры, когда в доме послышались стремительные шаги, и входная дверь с грохотом распахнулась, вызвав падение нескольких кусков штукатурки со стен и паническое бегство зазевавшихся ящериц.
Стукнув мускулистой, смуглой, покрытой густыми черными волосами грудью мой многобедный лоб, Шимон вытаращил глаза и весело воскликнул:
— Vaffanculo! Ефгени, друг мой! Как дела?
Выспавшийся Шимон был бодрым и звонким, как весенний огурец. Он смотрел на меня с дружелюбной улыбкой на лице и ждал ответа. Я открыл рот и всерьез задумался над его вопросом. Это просто формальное приветствие, или же он действительно интересуется состоянием моих дел? В любом случае, с каких именно слов лучше было бы начать свою речь? Тяжеловесные, неповоротливые мысли в моей голове шевелились со скоростью движения материков по поверхности мантии Земли, которые вроде бы планируют через триста миллионов лет объединиться в один гигантский суперконтинент.
Вне всякого сомнения, мои напряженные размышления со временем дали бы свои плоды, и я когда-нибудь что-нибудь наверняка ответил бы, но Шимон не стал дожидаться, пока я сформулирую свои мысли, вместо этого задав еще один, более конкретный вопрос:
— Вы говорили с директором охранного агентства?
— Да... Он приезжал... Но... — начал сбивчиво объяснять я.
— Ты сказал этому негодяю, — нетерпеливо перебил меня Шимон, — что мы расторгнем контракт с его фирмой, если его сотрудники еще раз будут обнаружены спящими на рабочем месте?
Я запнулся и растерянно почесал голову. Вроде бы ничего такого я Чарльзу не говорил. По правде говоря, по ходу разговора с ним я начисто забыл об инструкциях Шимона относительно стратегии ведения этих переговоров... Шимон, прищурившись, смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.
Собрав волю в кулак, я придумал довольно-таки складный ответ:
— Чарльз сказал, что сегодня ночью он лично будет находиться здесь, во дворе, чтобы проконтролировать своих сотрудников.
— Ничего себе! — с интересом отозвался Шимон. — За те две недели, что он предоставляет нам свои услуги, он много чего говорил, но такого я от него еще не слышал. Посмотрим, что из этого выйдет.
— А еще охранники предлагают нанять их напрямую, без агентства, — добавил я, вспомнив о предложении Эби.
— Это еще зачем?
— Они говорят, что начальник забирает себе львиную долю денег, а им остаются крохи. Что из-за этого они недоедают и поэтому все время хотят спать.
Шимон только отмахнулся от этой в общем-то неплохой идеи, как от надоедливой мухи:
— У нас большие планы в Либерии, но создание собственного охранного агентства в них точно не входит. Лучше уж мы будем дополнительно кормить охранников, если это поможет им лучше выполнять свои обязанности. А где Гена? Он мне нужен.