Либерия
Шрифт:
— Полностью с вами согласен, — сказал я, впечатленный его величавой манерой изъясняться. — Я вообще никого не считаю своим другом. Такой у меня характер.
— С-совершенно п-правильная п-позиция! — одобрительно кивнул Чарльз. — В Монровии есть несколько крайне опасных районов, где я бы не советовал вам находиться в темное время суток. П-позвольте, я напишу для вас названия этих районов.
Он взял лежавшую на столе школьную тетрадь в клетку, открыл ее на первой странице, достал из нагрудного кармана рубашки шариковую ручку и написал огромными буквами, произнося вслух
— Дуала маркет! Это раз!
Написанные гигантскими каракулями, эти два слова заняли всю страницу. Чарльз перевернул лист и написал таким же гигантским почерком:
— Рэд лайт! Это два!
Теперь и вторая страница оказалась исписанной, и он перешел на следующую.
— Свободный порт Монровии! Три!
На этой странице места уже не было, и он снова перевернул лист.
"Так он, пожалуй, за пару минут всю тетрадку испишет", — подумал я.
— Кладбище Палмгроув! Это четыре!
"С какой стати я пойду на местное кладбище, тем более в темное время суток?" — подумал я, завороженно наблюдая за тем, как Чарльз старательно вырисовывает буквы латинского алфавита.
— Вест Пойнт! Очень опасное место! Много преступников! Это пять!
Дойдя до восемнадцати, Чарльз задумался. Засунув в рот ручку, он с сожалением перелистывал оставшиеся чистые страницы, которые ему явно не хотелось оставлять незаполненными. Наконец он со вздохом закрыл тетрадку и протянул ее мне.
— Запомните эти названия и никогда не ходите в эти места, особенно н-ночью!
— А днем можно туда ходить?
— Днем там очень людно и шумно. Это идеальные условия для к-карманников. Днем лучше тоже туда не ходить.
— А в остальные места можно ходить ночью?
— Ночью я не советовал бы вам п-покидать ваш д-двор, к-который находится под защитой моих людей, — авторитетно заявил Чарльз.
— А если мне будет необходимо пойти в одно из этих мест ночью?
— В этом случае рекомендую вам п-позвонить мне, и я буду лично сопровождать вас во время этого рискованного п-путешествия, — сказал Чарльз, широко улыбаясь. — Разрешите спросить, г-где у вас находится уборная? Я вернусь через минуту.
Чарльз скрылся в туалете, и я остался наедине с Бобби, который понемногу тянул колу из банки и молча буравил меня прищуренными маленькими глазами с масленой улыбкой на лице. Мне стало не по себе.
— Значит, у тебя нет друзей? — вкрадчиво спросил Бобби высоким голосом, по-кошачьи растягивая слова. — Хочешь, я буду твоим другом?
Я молча смотрел на него, пытаясь понять, что именно в его поведении кажется мне странным.
— Ты очень умный парень, чудесный парень, — почти пропел Бобби, нагибаясь вперед. — Ты пойдешь очень далеко. Но тебе нужна помощь. Хочешь, я буду тебе помогать? Мы будем лучшими друзьями — все время, пока ты будешь в Либерии. А когда ты отправишься назад в Европу, я поеду с тобой и буду помогать тебе там. Нам будет очень хорошо вместе...
Я поморщился и отвел взгляд в сторону. Из-за не слишком мужественной внешности меня регулярно принимали за гея. Однако же мысль о физической близости с лицами своего пола не вызывала у меня особого энтузиазма и желания экспериментировать
Бобби продолжал что-то говорить с улыбкой на лице, но я его уже не слушал. Смельчак, однако! Будь я геем, рискнул бы я так дерзко клеить первого встречного? Я и с девушками-то на улице мог познакомиться, только если перед этим основательно принял на грудь. Я с сочувствием и даже некоторым уважением посмотрел на тонкую шею Бобби, одиноко торчащую из рваного, серого от грязи и времени воротника рубашки. Интересно, он делает подобные предложения всем белым, с которыми работает его босс? И часто ли ему сопутствует удача?
К счастью, Чарльз вскоре вышел из уборной и бросил своему помощнику:
— Пойдем, Бобби!
Я проводил их до машины, борясь с желанием дать Бобби пинка под зад. Огастес и Лаки дремали, полулежа на скамейке, под романтичные баллады "Westlife" о счастливой и несчастной любви. У ворот стоял Эби и изо всех сил боролся с сонливостью. Прислонившись спиной к бетонному ограждению, он пытался стоять по стойке "смирно", но его голова снова и снова непослушно падала на грудь...
— Это — мой автомобиль, — сказал Чарльз, махнув рукой на такси. — Я еще т-таксистом работаю. Т-таким образом, у меня три б-бизнеса.
— Три? А какой третий?
— Ч-читаю лекции в университете.
— Ого!
— А еще я с-содержу ломбард.
— Это, получается, уже четвертый бизнес?
— Ну да. А еще я п-проповедую в церкви.
— И как же вы все успеваете?
— Я не сплю.
— Совсем?
— Не больше д-двух часов за ночь! Так-то вот, — сказал Чарльз, садясь за руль. — Ладно, мне пора ехать по делам. Мы с Бобби сегодня еще п-приедем к вам на ночную смену. Скажи своим б-братьям, что п-под моей защитой они могут спать спокойно! Увидимся вечером.
Машина тронулась с места, заполнив полдвора серым дымом. Бобби, высунув голову из окна, заговорщицки подмигнул мне со все той же масленой улыбкой на лице.
— Тьфу ты! — сплюнул я и пошел к джипу за сигаретами. Там, под задним сиденьем, я обнаружил недокуренную утреннюю самокрутку.
*******
Через минуту я уже стоял на крыльце, выпуская дым в знойный полуденный воздух. Ощущение было такое, как будто я курил в парилке. Выдыхаемый мной дым был, наверное, прохладнее окружающего воздуха. Было около двух часов дня; судя по всему, зной достиг своего пика. Или будет еще жарче? У меня и так уже мозги плавились, и шевелить ими получалось с большим трудом. Как люди вообще существуют в этом климате?
Настроение у меня было ниже плинтуса. За минувшие сутки по моему самомнению было нанесено слишком много сокрушительных ударов. У меня украли деньги и телефон, с меня сняли обувь и рубашку, все подряд поучают меня, как маленького, а тут еще охранник любовь предлагает... Ни с кем другим не могло бы случиться столько нелепых историй за одни сутки!
К крыльцу подошел Эби, вежливо кашлянул и продолжил начатый ранее разговор:
— Лучше бы вы наняли нас напрямую. Мы бы с радостью уволились из агентства! Шеф забирает большую часть того, что платят за нашу работу...