Либерастия

Смирнов Илья

Вопреки хрестоматийной формуле Владимира Святого, настоящее пьянство в России появляется только с освоением процесса дистилляции (перегонки) - этот сюжет подробно излагается в "Истории водки" В.В.Похлебкина[10]. И вместе с крепостным правом! Причем регионы, свободные от крепостной зависимости, оказались и менее зависимы от алкоголя. Автор этих строк задавал казакам-некрасовцам (староверы, сохранившие в Турции многие особенности быта до-петровского казачества) вопрос о том, почему у них даже на празднике не видно пьяных. И получил простой, но точный ответ: "Пьяниц у нас не уважают". При этом у некрасовцев не вводилось никакого "сухого закона", они производили отличное вино, охотно угощая им гостей и друг друга.[12]

Вероятно, уклад

жизни в этой общине не способствовал формированию поведенческой установки "отключиться" или "нажраться и показать, кто в доме хозяин".

Общеизвестный факт - быстрая и катастрофическая алкоголизация североамериканских индейцев и наших малых народов Сибири и Дальнего Востока. Тому находят серьезные причины в особенностях обмена веществ, в недостатке необходимых ферментов. Биохимия задана генетически. Не подвергая сомнению выводы исследователей, я отмечаю, что те же самые проблемы с алкоголем возникли у аборигенов Австралии, и если индейцы с нашими палеоазиатами еще находятся в отдаленном родстве, то коренные австралийцы им генетически не ближе, чем французы или грузины. Зато очевидно сходство судеб в истории: малые народы пережили крушение своих традиционных культур, буквально раздавленных более высокой культурой европейцев. Люди оказались вне системы ценностей.

Вот почему важнейшая задача пропагандистской кампании, которую оплачивает сегодня наркомафия - воспитание в обществе "терпимого", "спокойного" отношения к наркотикам, то есть снятие социально-психологических барьеров на пути их распространения.

Однако не будем забегать вперед. Перелом в нашей истории происходит тогда, когда наркотик становится товаром, доступным любому в любое время (в полном соответствии с идеалами свободного рынка фон Хайека), а прогресс химии и медицины обеспечивает этому товару все более "удобные" (т.е. концентрированные) формы и средства введения. В начале прошлого века был выделен морфин, в 1860 г.
– кокаин, в 1874 синтезирован героин. "К середине ХIХ в. усовершенствован шприц для подкожных инъекций, к 1880 г. он стал привычным инструментом для американских врачей..."[12]

Первая эпидемия наркомании современного типа зафиксирована в Китае, куда опиум в фантастических (даже по меркам современных картелей) количествах доставляли из Бенгалии европейцы, в основном англичане, а затем навязывали его китайцам под угрозой пушек. Таким образом из одряхлевшей Цинской империи выкачивалось серебро и золото на построение образцового капитализма (с такими его славными атрибутами как демократия, права человека и социальное страхование, позволившее самой Англии избежать разрушительных революций). Попытки китайцев отказаться от услуг отравителей привели к двум войнам, они вошли в историю под названием "Опиумных". Затем европейский экспедиционный корпус принял живое участие в уничтожении братьев по вере - китайских христиан- тайпинов, которые запрещали у себя опиумокурение по религиозным соображениям.[13]

Вот таким образом крупнейший народ планеты был поражен эпидемией, погубившей многие миллионы людей и продолжавшейся более 100 лет - до прихода коммунистов.

Отметим, что в Поднебесной опиум еще курили, а не впрыскивали. Но отягчающим фактором стало то, что торговая операция англичан и их союзников пришлась как раз на эпоху глубокого кризиса традиционной китайской цивилизации, которая оказалась неспособна к сопротивлению.

Европейцы полагали, что беда, поразившая "отсталых азиатов", их самих не коснется. Поначалу так и было. Моряки, возившие ящики опиума в Кантон, как правило, предпочитали для личного потребления "эль и джин"...

Но буддисты знают, что "брошенный песок возвращается и ранит глаза." Сейчас трудно представить себе, с каким наивным легкомыслием цивилизованные люди на Западе, в том числе врачи, осваивали новые дары органической химии. Героин рекламировался как "сироп от кашля", "один из известнейших невропатологов Америки У.А.Хэммонд...уверял, что привыкание к кокаину вырабатывается не больше, чем к чаю или кофе".[14] А.Конан Дойл, тоже врач по профессии, описывал своего Шерлока Холмса так: "скрипач,

боксер, владеет шпагой, юрист, отравляет себя кокаином и табаком" ("Пять апельсиновых зернышек"); "окруженный грудами своих старых книг, чередуя неделю увлечения кокаином с приступами честолюбия, дремотное состояние наркомана с дикой энергией, присущей его натуре" ("Скандал в Богемии").[15] По его мнению, можно было длительное время существовать по принципу "работа - отдельно, кокаин - отдельно".

Однако в романе Л.Н.Толстого "Анна Каренина" довольно точно прослеживаются симптомы морфинизма как психического заболевания. (ч.6, гл. 32; ч.7, гл.26). В "Морфии" М.А.Булгакова (действие происходит в 1917 -18 гг.) речь уже не о лекарстве: "создав с помощью "потока сознания" (дневника доктора Полякова) страшную картину... распада личности, Булгаков взывал к читателю - бойтесь "дьявола в склянке".[16]

В 10-е -30-е гг. нашего столетия накопленный клинический опыт "лечения" кашля и бессонницы побуждает разные страны к принятию жестких мер не только против наркотиков как таковых, но и против их пропаганды (цензура в американском кинематографе на сцены с наркотиками в 1934-56 гг.)[17] Таким образом удалось справиться с послевоенной (1 мировой) волной кокаинизма.

Советская политика в этой области была продиктована не идеологией, а мировым опытом, только проводилась более последовательно.

Сегодня мы находимся в положении, пожалуй, даже худшем, чем китайцы Цинской эпохи. Уничтожив собственными руками свое государство, мы получили в качестве пряника не примитивный опиум-сырец, а целую фармакопею новейших средств самоуничтожения, рассчитанную на любой "вкус",т.е. на любой психологический тип потенциального потребителя.

Еще один отягощающий фактор - наследие т.н. "молодежной революции" 60-х гг. (см. предыдущую главу). Ее идеологи и идолы практически в один голос объявили наркотики одним из элементов новой культуры. "Как я ненавижу тех, кто служит делу распространения конформизма. Ради чего? Представьте себе стерильную банальность свободной от наркотиков Америки".[18] (Уильям Берроуз). "Это был шок, челюсть отвисла, мозг сотрясен...В зудяще - стремительном ритме она восхваляла кокаин"[19] (Из рецензии на концерт Патти Смит). Такие цитаты можно приводить километрами.

Но какаин теперь распространяли не отдельные богемные художники или несознательные врачи. Этим занималась специальная организация - мафия.

Борцы за абсолютную свободу и самая тоталитарная из возможных общественных структур отлично играют в пас. Человеческими головами.

В наркологии считается, что чем позже произошло первое знакомство с наркотиком, тем больше у больного шансов на излечение (см.[20]) Понятно, почему. У нормального взрослого человека уже сформировалась какая-то система положительных ценностей, и на нее он может опереться в борьбе с болезнью. Но в том-то и дело, что в подавляющем большинстве случаев к наркотикам приучаются именно подростки, которым свойственно экспериментальное поведение и неустойчивая самооценка. И то, и другое естественно: личность еще не определила свое место в обществе. Беда начинается тогда, когда эти свойства злонамеренно эксплуатируют по принципу: "А слабо тебе!" "Свобода" подростковой стаи заключается в том, что она воспроизводит хрестоматийную сцену с баранами из романа Ф.Рабле (бараны дружно прыгают в море за вожаком).

Множество криминализованных стай ("гэнгов") как раз и составляет массовую базу организованной преступности - а заодно и розничную сеть наркоторговли.

Мафия. Субкультурная помойка в эфире. Безработица. Все у нас уже есть. Нет только американской полиции, которая редко берет взятки и, может быть, хоть как-то защитит юное существо, если оно попытается вырваться из цепких объятий "повелителя мух".

Наркотик - товар, но очень специфический. Мы уже отмечали, что вещества с высокой наркогенностью вытесняют из жизни жертвы любые нормальные стимулы. И становятся таким образом единственным товаром взамен всех остальных.