Лиан
Шрифт:
Исита, не отрываясь, смотрела на него.
– Я знаю, ты всё воспримешь правильно, - наконец подбодрил её он. Да, верно, вяло подумал я, Исита верит во всё, так что не удивите вы её богами... Мелизар повёл девушку в комнату, а я отправился на кухню.
Так, тарелок я так и не купил. А зачем?.. вон, есть замечательный Мелизар, сейчас попрошу у него сотворить тарелки, неважно, пусть будут с цветочками, переживу... о, а это что-то новенькое! Ваза века эдак пятого нашей эры, с отколотым краем, стоит посередине стола. Я заглянул и увидел на самом дне монету.
– Любопытно, - сказал я.
–
– Их выставили в музее, а подлинники украли. Я вернул их, а это принёс сюда.
– Почему сюда?
– Решил, тебе будет интересно посмотреть. Они - точные копии настоящих.
– Лучше бы тарелку мне принёс какую-нибудь...
– протянул я.
– Из сандийского фарфора...
Возле озера Сандия лет сто назад было найдено древнее захоронение, и очень много предметов посуды из фарфора. Удивительно крепкого и белоснежного, даже после того, как его выкопали, он сохранял свой цвет. Через несколько лет нашли и месторождение, и теперь изготовляют такую посуду в небольших объёмах. В основном для туранэ, разумеется, которые могут такую посуду купить. Запасы белоснежного материала очень малы, и стоят соответственно.
– Пожалуйста, - Калтар протянул мне три тарелки. Точно такие же, какие у меня были до этого.
– Обойдёшься без фарфора.
– Я думал, только Мелизар умеет творить всякую ерунду...
– озадачился я.
– Почему же? Мы все умеем, - пожал плечами бог.
– Просто создаём разное. Рорс - практичный, любит, чтобы польза была, и природу очень любит, всё натуральное. Мелизар - главное, чтобы красиво было. Акар постоянно дома строит, башни, замки всякие. Потом рушит... я, например, петь люблю. Когда-то в древности говорили, что если гремит гром - Акар поёт, идёт дождь - Рорс поёт, трескается лёд на реке - Калтар поёт.
– А если Гуарекану вздумается спеть?
– Нет, Гуарекан рисует, - возразил Калтар.
– Радугу. Узоры на стёклах зимой. Облака.
– А Мелизар?
– А Мелизара поминают всегда, когда на чудо неведомое наткнутся, - хохотнул Калтар. Сегодня он, видимо, был очень благодушно настроен.
– Например, на охоте забьют кабана в два раза больше размером, чем обычный - и: "Вот же создал Мелизар!" Или родится дитя прекрасное, так опять: "Мелизар постарался!"
– А кто у них бог смерти?
– заинтересовался я.
– А как ты думаешь?
– Калтар испытующе посмотрел на меня. Если вспомнить, что в Первом поколении, или как там его называл Гуарекан, люди жили все вместе, то не было такого различия между кастами. Для кауру сейчас Рорс - и бог рождения, и бог смерти, и бог дождя... но раньше, пожалуй, такую роль отводили бы Калтару.
– А почему люди забыли ваши имена?
– спросил я.
– Насколько я знаю, вы их даже во сне людям не говорите.
– Вспомни про первые две эпохи. Мы их прервали. В Третьей мы старались приходить ещё реже. Мы показывались с большой осторожностью и старались не называть имён. Мы думали, что дело в нас - люди видят, что есть кто-то сильнее, совершенней, как они думают, и стремятся к тому же. Похвально, но часто они делают это за счёт других.
– А разве вы не сильнее и не совершенней?
– прищурился я.
– Знаешь, Лиан, ты мог бы кое-что заметить, - тоже прищурился Калтар.
–
Я всё осмыслил и многозначительно кивнул.
– Нас это, конечно, не расстраивает, - продолжал бог.
– Тебя ведь не расстраивает, что ты не можешь испытать наслаждение птицы, склёвывающей червя?
– я помотал головой.
– Но всё-таки вам мы можем дать гораздо больше, чем себе. Мы - такие, и другими не будем никогда. А вы, люди, можете развиваться и открывать в себе другие черты.
– Какие?
– заинтересовался я.
– Например, выдумает вдруг Акар, что есть люди, способные не чувствовать жар огня. И начнёт раздавать дар направо и налево. Потом Рорс решит, что кто-то должен видеть в темноте, а я, чего доброго, начну вкладывать в них умение летать... если они станут этого достойны, конечно.
– А почему не вкладываешь?
– Мне будет сложно объяснить. Понимаешь, мы не хотели вмешиваться в вашу жизнь в прямом смысле этого слова, поворачивать её в нужную нам сторону. Мы хотим одного: чтобы вы не уничтожили друг друга. Поэтому если появляется непосредственная угроза, мы стараемся её предотвратить.
– Хм?
– Если я прямо сейчас научу всех летать, люди станут использовать это друг против друга. Не все, конечно, но угроза большая. Поэтому действовать следует осторожно. И все дары, которые мы придумываем, даём постепенно. Вы привыкли, что боги - это такие же кауру, туранэ и иситы, как люди, только всемогущие. На самом деле мы просто Братья с разными характерами, но очень похожие. Мы договорились, что будем контролировать разные группы людей, разделили их и стали давать умения. Я вселил в туранэ хладнокровие и умение мыслить трезво. Я дал им сдержанность и умение судить непредвзято. Очень хорошую память. Мелизар научил своих создавать шедевры... вот так касты и стали разными.
– Интересно...
– я почесал подбородок.
– А тебе, например, не хотелось тоже научить своих рисовать? Мелизар же может!
– Напротив!
– усмехнулся Калтар.
– Кто-то из нас что-то придумывает - и мы тотчас же пытаемся придумать ещё что-нибудь, но интереснее и как можно более отличное. Повторять друг за другом нам попросту скучно.
– Хм... так вот почему касты так отличаются!
– Да, поэтому.
– Но почему вы решили, что касты нельзя смешивать? Почему не может быть детей у кауру и туранэ?
Калтар как-то уязвлено замолчал.
– Наверное, наши предыдущие ошибки... мы решили, лучше будет, если отделить, меньше проблем... это особая сторона...
Я увидел, что бог растерян и расстроен, и прервал его.
– Вот ты говорил про дары, про угрозу, которую предотвратить...
Бог тотчас же ухватил нить разговора.
– Да, случаи были. Во время войны, когда мы почти решили прервать Третью эпоху, Акар неожиданно предложил вмешаться. Забирать у людей то, что препятствует мирной жизни. Раньше мы никогда этого не делали. И мы поуничтожали множество чертежей. Проекты нового оружия, оружия массового уничтожения... старались предотвратить бои путём вмешательства в мозг. Например, парочка генералов слегли с болезнями, а один король даже отказался от престола и ушёл в монастырь, служить Турану, - он усмехнулся. Словно что-то вспомнил.