Лиан

Сарко Ли

– А чем ты обычно занимаешься кроме работы?
– спросил я.

– Да так... я шить очень люблю, - ответила девушка.
– А какая у меня работа... при детском доме... сидим в комнате, заказов мало, дела нет... у нас даже рабочий день не ограничен. Правда, приходить надо всегда в восемь, и никак не позже. Для дисциплины.

– А когда ты уходишь из мастерской, что ты делаешь?

– Раньше с подругой общалась, или с другими ребятами... а теперь...
– Рена тяжело вздохнула.

– Ладно-ладно, - я торопливо

перебил её.
– А я вот в юнэмирситете учусь. Факультет изобразительного искусства.

– Так ты хорошо рисуешь?

– Ну... да, нормально, - кивнул я. Решил не петь дифирамбы в свою честь, неправильно это как-то.
– Вот, кстати, и твой родимый к-сектор, вон и дом виднеется.

– Не хочу я туда идти...
– тихо проговорила девушка и крепче вцепилась в мой локоть. Я успокаивающе положил свою ладонь в перчатке на её... без перчатки.

– Не бойся... Рена, тебе не холодно?

– Ну... немного, - призналась она. Хотя и так было ясно: синим рукам обычно не бывает тепло.

– Возьми мои перчатки.

– Нет-нет...

– Возьми, - настаивал я, пытаясь освободить мизинец.
– Я их как раз нагрел. Да не бойся, у меня другие есть. Не понимаю только: вы же швейная мастерская, почему не можете пошить себе перчатки?

– Не так всё просто, - невесело усмехнулась Рена.
– Материал-то казённый, за него платить надо. А у меня нет денег...

"А как же ты жить-то дальше собиралась, хоть за комнату платить?" - хотел спросить я, но не решился. Оказывается, были кауру, которые жили даже хуже, чем я в своё время.

– Тогда я тебе эти перчатки дарю.

– Спасибо, - Рена поблагодарила меня и опять поёжилась. И от холода, и от того, что мы приближались к детскому дому. Забор был уже совсем близко, и возле него как раз стояли какие-то люди.

– Опять они!
– прошептала Рена и прижалась ко мне.
– Они меня достанут когда-нибудь!

– Они тебя не тронут, - загадочно улыбнулся я. Думаю, несложно догадаться, почему.

При нашем приближении ребята (это действительно оказались те парни, которые вчера пытались состроить Рене гадость) стали переглядываться между собой, потом отошли от забора, а потом и вовсе исчезли из поля зрения.

– Они тебя испугались?
– спросила Рена.

– Естественно!
– гордо улыбнулся я.
– Они ведь думают, что я Лиан! Только запомни: не делай так, чтобы они в этом разубедились. То есть делай загадочное лицо и не говори им, что я не Лиан.

"Хоть я и Лиан".

– Думаешь, они не станут ко мне лезть, потому что побоятся меня?
– Рена недоверчиво покосилась на меня.

– Уверен. Уж я-то знаю, как его боятся.

Мы подошли к калитке. Дальше я идти не собирался, мне требовалось показаться хотя бы одному человеку из детского дома, а меня видели сразу трое. Значит, вскоре обо мне будут знать все педагоги и воспитанники.

–

Откуда знаешь?
– Рена повернулась и посмотрела на меня.

– Неважно, - я полез в карман и достал фигурку.
– Вот, это тебе на память. Весёлая Вишня, герой мультика. Я тебе когда-нибудь его покажу. И ещё: я знаю, кто убил Мада.

Рена, видно, растерялась, и я уже успел сделать несколько шагов спиной вперёд и поднять руку для того, чтобы совершить прощальный жест, перед тем как она опомнилась.

– Мы ещё встретимся?

– И очень скоро!
– крикнул я (по возможности чтобы меня слышали трое ребят, укрывшиеся за углом дома) и, развернувшись, побежал к метро. Не стоит опаздывать в юнэмир. Тем более я сегодня всё равно должен пропустить последнюю пару, пожертвовав ею для очень важного дела - восстановления справедливости.

****

– Доброе утро!.. Простите за опоздание, всё транспорт... можно?
– пробормотал я, просунув голову в дверь. Преподаватель недовольно покосился на меня и кивнул. Я быстро протиснулся в кабинет и скоро оказался возле последней парты. Там сидела Исита, одна, как обычно. Я плюхнулся рядом.

– Здрав будь, Лиане!
– провозгласила девушка, не отрываясь от экрана. Я покосился на результат её действий и понял, что сегодня мы работаем с трёхмерными изображениями и свободной трансформацией.

– И вам долгих лет, о преосвященство, - ответил я и расстегнул замок рюкзака, чтобы извлечь тетрадь. Там как раз были наброски некоторых деталей, которые я планировал проработать на этой паре.
– Какие на сегодня гадости?

– Хм... даже не знаю... слушай, подскажи, как эта линия должна двигаться, а то у меня какая-то белиберда получается! Вроде в нужной плоскости...

– Левее протяни. Если ты делаешь поворот...
– я придвинулся к экрану и произвёл движение рукой, затем ткнул в какую-то точку на системе координат. Да, помню, я и сам долго мучился с подобным поворотом, но не в юнэмире, а дома. Два дня сделать не мог и поменял положение, а потом, недели через две, как-то само собой получилось в другом эпизоде, и я тут же вернулся и изменил первый обратно.

– О, спасибо!
– наконец Исита повернулась ко мне.
– Что нового?

– Да так, ничего...
– я не стал рассказывать девушке о вчерашнем происшествии. Решил, что сделаю это потом.
– Я тебе, кстати, пару кадров про Гордиона принёс. Помнишь, ты мне рассказывала про твоего бога? Так вот, мне кажется, они похожи чем-то. Мой тоже черноволосый и в зелёном. Поглядишь.

– Отлично, - Исита вновь вернулась к работе. Я узнал задание у сидящего передо мной Буса и тоже принялся за дело. Через минут двадцать преподаватель вышел, и в помещении возник гул. Все отвлеклись и принялись общаться. Я тоже отодвинул клавиатуру, откинулся на спинку стула и закинул руки за голову.