Лиан
Шрифт:
И это были последние его слова. И всё. Я был рядом с умирающим, пусть не другом, но напарником, слышал его последнее слово, последний вздох, и я, всемогущий Лиан, ничего не мог сделать.
Касаххара я донёс до наших и сказал, что он погиб, как герой. О проваленном задании никто не заикнулся - как-никак, Кас был правой рукой Иерарха (или одной из его правых рук), и если кто и должен его попрекать, пусть уже и мёртвого, то лишь босс.
Его похоронили на Северном кладбище, поставили большой мраморный
Глава 5. Замести следы собственных злодеяний
Началось всё с Ольта. Оказалось, что ему нравится Аса, и кто-то доложил ему (уж не Эл ли?), что я в неё влюблён и не потерплю соперников. Я усердно хмурился и, поскольку особых разногласий у нас с Ольтом никогда не было, пытался решить вопрос мирным путём. Подойти к Асе и спросить, с кем из нас двоих она согласиться встречаться, я отказался. Я боялся, что она выберет меня. Как я тогда скажу, что пошутил? Заполучить врага на свою голову? Ну уж нет!... В итоге решили, что я уступаю Ольту как гораздо более авторитетному (о том, что его влиятельный отец меня боится, я не сказал), и вопрос был решён.
Примерно ко второй паре мня стали интересовать постоянно проходящие мимо двери в наш кабинет люди (мы уже занимались практикой и работали в отдельных для каждой группы аудиториях), которые заглядывали внутрь, находили меня и тут же исчезали, думая, что я не обратил на них никакого внимания. Я и не обращал, первые раз десять. Потом мне надоело. Я вышел в коридор и узрел, что он полон людей. Причём я не знал никого из них. Довольный тем, что он осведомлён обо всех тайнах, Эл рассказал мне, что эти люди пришли на меня посмотреть.
– Потому что я Лиан?
– я скептически изогнул бровь.
– Потому что ты отказал Алли, - хихикнул Эл.
– Она же у нас на втором курсе учится, на художника. Её весь второй курс и знает... как не отказывающую никому красавицу Алли. Я, кстати, тоже не могу понять: и чем она тебе не угодила?..
– И не поймешь, - отстранённо проговорил я, глядя поверх головы Эла на косящихся на меня второкурсников. И почувствовал разгорающееся желание показать им, чем я знаменит на самом деле.
– Знаешь, они сперва действительно думали, что ты импотент, - продолжил Эл, не заметив искры гнева в моих глазах. Да нет, вообще-то эти люди не злили меня, но их же целый курс, а это почти сотня человек, и ходят все, ходят... как будто я зверь какой диковинный! А я всего лишь хочу быть таким, как все!
– А потом?
– А потом девчонки тебя увидели и сказали, что возможно нет. И решили, что ты гей.
– Ну?
– если бы я был более впечатлительным, я бы сейчас закатил глаза и разразился протяжным стоном.
– А парни мимо тебя пару раз прошли и сказали, что вряд ли. Не похож ты на гея, Лиан...
– горько вздохнул Эл.
– А жаль, - так же горько вздохнул я, не понимая, почему расстраивается Эл. Возможно, будь я геем, обо мне можно было бы ещё что-нибудь придумать...
Я пережил этот день, уткнувшись в экран монитора и старательно работая с
Но это было ещё не всё. Что-то произошло с Иситой. Она поздоровалась со мной, как обычно, однако никаких шуток за весь день не выдала и вообще была поразительно серьёзна. А когда я спросил её, в чём дело, она непосредственно заявила, что я либо ольто, либо бог. Это заявление заставило меня впасть в лёгкий ступор, в котором я и отправился домой.
По времени был ещё день, но по положению солнца - уже поздний вечер. Начинался пятый час, на дворе стоял февраль, пусть и заканчивающийся. Но вечер я любил - это моё самое любимое время суток. Таинственно, красочно, особенно при ясном небе, и даже запах какой-то особенный появляется... Утро тоже бывает красивым, но обычно в это время всегда хочется спать. День прекрасен, но полон забот, и не успеваешь его рассмотреть. А ночь... может, там и есть тайны, которые многие видят, но они спят, чем бы я и посоветовал заняться этим многим. Кроме того, ночью темно и не видно ничего.
Я подходил к подъезду, когда заметил привычное мне с детства явление: компанию мальчишек, которые производили какие-то действия. Я усмехнулся про себя: наверное, местные юнэми, которые пришли на замену прежней пацанве. Эх, помню я эту пацанву - Домира, с которым мы дрались по несколько раз на день, Сокта, который, завидев меня, бросался в бегство... Эти парни здесь больше не живут. Да и вообще - все юнэми, которые знали меня, поразъезжались по разным городам, чтобы быть подальше от ненавистного Лиана. А кауру, мои бывшие товарищи... чего скрывать, меня боялись с самого детства. И даже несмотря на то, что были со мной в одной компании, всё равно опасались и не доверяли. Друга у меня было только два. И только они сохранили отношения со мной, когда я ушёл к Иерарху. А я тогда прекратил свою хулиганскую деятельность, и что стало дальше с моей авторитетной компанией, не знаю. Но, полагаю, что ребята повзрослели и пустили на своё место мальчишек помоложе... А здесь-то что происходит?
Наконец я разглядел, чем занимаются хулиганы, и разозлился. Они крепко держали пытающуюся вырваться девушку, при этом громко хихикали и говорили явно непристойные слова. Вроде до рукоприкладства пока не дошло, но могло и дойти, и я должен был это пресечь. Надвинув шапку на брови, я медленным спокойным шагом пошёл к кучке ребят, которые стояли возле угла. Было очень похоже, что я собираюсь этот угол обогнуть и зайти за дом, к подъезду, но я остановился за спиной одного из них и спокойно спросил:
– Что здесь у нас происходит?
– Тебе дело?
– выступил один из парней, на пару лет младше меня. Если назвать парней разбойничьей шайкой, то этот был у них атаманом. Эх, нет у него того авторитета, что когда-то был у меня... я улыбнулся.
– Тебе знаком контроль-исит ю-сектора-4?
– спросил я. Ход был хитёр: если незнаком, они подумают, что это я, и им придётся уйти, будь они кауру или юнэми. А если знаком...
– Ну, - пробасил атаман.
– Октор Тарнис, я его знаю. Сказать, где он?