Лиан
Шрифт:
Уже стемнело. Я спокойно вышагивал по снегу по направлению к замёрзшей реке, спрятав в шарф всё, кроме глаз. До чего же, наверное, я сейчас похож на заправского сорокалетнего кауру! Впрочем, это не имеет значения. Пусть даже та сторона реки считается т-сектором и там обычно гуляют туранэ и немного юнэми, вход кауру туда не запрещён законом, дорожки возле реки - нейтральная территория. А ещё у меня в рюкзаке паспорт лежит...
Кстати, рюкзак я забыл. Так что паспорта при мне нет, и с таким видоном поди докажи, что я не кауру. Я на всякий случай проверил карман, чтобы убедиться, что положил ключ туда, а не в оставшийся дома рюкзак. Убедившись, что на этот раз никаких странных вещей
Вообще-то я всегда любил гулять возле реки, и к Кэрту у меня никаких дел нет. Поэтому я бы просто проигнорировал его, не подойди он ко мне сам.
– Лиан, - поприветствовал меня он, на всякий случай совершив лёгкий поклон. Я тоже учтиво кивнул, дав понять, что сегодня пребываю в хорошем настроении. Хотя это, конечно, было не так.
– Милицер говорит странное, - начал Кэрт, причём почему-то заговорщицким шёпотом. Наверное, его впечатлила та демонстрация силы, которую я устроил вчера. Я огляделся и тут же наткнулся на отсутствующий кусок ограды. Кэрт проследил мой взгляд, заметил в нём нечто зловещее и поспешил продолжить.
– Он сказал, что у тебя появился какой-то друг, и ему это не нравится...
– Вот как, - я задумчиво покрутил кистью, словно разминая её. Мои слова едва пробивались через шарф.
– То есть Мил желает убить всех моих одногруппников?
– Он говорил о некоей Исите, - уточнил Кэрт.
– Ах, о ней. Да, это моя одногруппница. Я провожал её вчера домой, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я джентльмен. Кстати, возле самого её дома я его и повстречал, и у нас с ним вышел славный разговор.
Кэрт напрягся, но сделал вид, что к нему это не имеет никакого отношения.
– Я тебе вот что скажу, Кэрт, - продолжил я.
– Передай Милицеру, что я знаю о нём гораздо больше, чем он думает. И если ему хочется тренировать на мне свои никудышные мускулы, пусть тренирует, меня это только забавляет. Но вот если он вздумает убивать каждого, с кем я заговорю - я сразу же его сдам. И, поверь мне, Лиану Кансами поверят, что он всё видел своими глазами.
– Я передам, - отозвался Кэрт.
– Лиан, тут дело только в Милицере. Он бесится. Босс ничего о тебе не говорит
– Ну умора!
– я постарался сделать так, чтобы Кэрт поверил в сокрытую в шарфе улыбку. На самом деле её там не было, я сощурил глаза лишь потому, что усердно думал.
– Я так понял, Милицер хочет повторить попытку Иерарха лишить меня всех близких людей. Всех до единого, чтобы мне даже поговорить было не с кем. Может, проучить его как следует?
– Может...
– задумался Кэрт, потом спохватился.
– С тех пор, как босс приблизил Милицера к себе, потому что он знает тебя дольше остальных, что-то изменилось. Милицер стал командовать нами, и нам это не нравится.
– Так скажите боссу!
– Это не так просто, - покачал головой Кэрт.
– Милицер - единственный, кто соглашается за тобой следить. Он тебя не боится.
– А ты?
– я усмехнулся.
– Я боюсь, - признался Кэрт.
– Но приказ есть приказ. И пока что ты не сделал мне ничего плохого.
– И не сделаю, если всё будет по-прежнему, - уверил я Кэрта.
– Я всё передам, - пообещал тот, и внезапно я с поразительной ясностью осознал, что Иерарх и правда меня боится, поэтому за неполный год ничего и не произошло. Он хочет просто наблюдать, быть уверенным, что я его не трону. А вот псих Милицер - проблема ещё та. Потому что он может убить кого-нибудь из моих друзей без ведома босса. Правда, подозреваю, что с ним за это сделает Иерарх...
****
Встреча была назначена в два пятнадцать
Всего две недели назад у меня была семья, лучшие друзья... теперь никого нет. Теперь я один, мне не за кого беспокоиться, а за себя я не беспокоился никогда. Мне нечего терять.
Ворота оказались передо мной, и я пнул их изо всей силы. И про себя закричал: "Вы что, не видите, я обычный человек, такой же, как все! Нет у меня никакой особой силы, я не могу выломать эти ворота и скрутить стальную трубу в бараний рог! Я-не-си-лён!!!" Однако этот крик был бесполезен. Во-первых, его слышал только я, а во-вторых это было правдой лишь отчасти. Пусть я не мог разнести всё вдребезги, зато ничто не могло разнести вдребезги меня. Я был защитой, а не атакой. Защитой в прямом смысле слова абсолютной. Никто никогда за всю мою жизнь не мог нанести мне ущерб. Меня нельзя сдвинуть с места, если я этого не хочу. Я просто абсолютно, совершенно неуязвим, и поэтому я нужен Иерарху. Но он не понимает, что моё свойство работает только в обратную сторону. Я могу бежать на бетонную стену на полной скорости и врезаться в неё головой, и просто отскочу, без вреда для себя и для стены. Но если эту же стену обрушить на меня, лежащего на алмазной поверхности, стена рассыплется, натолкнувшись на меня как на преграду, в тысячи раз превышающую по прочности алмаз. Я могу защитить себя от всего, чего хочу, даже от ядерного взрыва... но я не смог защитить самых дорогих мне людей. Не смог.
Я помню, как мама рассказывала о том, как я родился. Папа с мамой как раз тогда были у бабушки в Гаркале, в деревенском домике под городом, и рядом не было врачей. Впрочем, роды проходили легко, и бабушка с дрожащим и полуживым отцом кое-как справились сами. Доктора, конечно же, вызвали, но не простого, а знакомого. И с ним очень повезло, потому что он сразу всё понял. Приехал, осмотрел меня и сказал, что со мной что-то не так. Родители сперва перепугались, но друг их успокоил и сказал, что будет за мной смотреть. С тех пор они возили меня только к нему. Он, правда, не был педиатром, он был хирургом, но это не мешало ему через знакомых врачей доставать необходимые справки о том, что "анализ сдан" или "прививка сделана". Хотя какие уж там прививки... Мама всё боялась, что второй ребёнок будет таким же, но напрасно. Сестричка оказалась самой обычной девочкой, хорошенькой (в маму) и весёлой (в папу). Как же я их всех люблю, особенно сейчас, когда знаю, что больше не увижу!..
Навстречу мне рванули два вооружённых человека, что-то быстро говоря в приёмники раций. Меня это не волновало. Я шёл вперёд, к двери в дом, не обращая на людей никакого внимания. Кажется, они стреляли, но я не жалел даже об испорченной пулями одежде...
Из дома тоже выскочили люди, но я не смотрел на них. Я просто шёл. Я не видел ни охранников, ни стен, ни дверей. Словно железный человек идёт вперёд, а на него, в тщетной попытке остановить, бросаются бумажные противники. Я их не чувствовал. Стальную закодированную дверь я даже не выбивал - просто прошёл. Прошёл и коридор. И вошёл в зал.