Лэя
Шрифт:
Три дня прошли впустую. Женька ни на йоту не приблизился к решению вопроса.
Оставалось только любым путем узнать у родственника Илаира, где живут престолонаследники. Он, немало волнуясь, постучал кольцом в дверь небольшого двухэтажного каменного здания. Через некоторое время ему открыла девочка-сэйл, которую он видел в прошлый раз. Она приветливо поздоровалась, узнав давешнего деревенщину, приходившего спрашивать о ее дяде, и попросила его подождать. Через некоторое время в дверях появился степенный сэйл и, чинно поприветствовав Женьку, спросил: кто он такой? Женька, следуя
Они поднялись в сумерках коридора на второй этаж. По-видимому, его вели в кабинет. На всякий случай Женька взвинтил все свои чувства на высший уровень готовности, ожидая подвоха с любой стороны. Рисковать собой он не имел права, так как это значило бросить Лэю с Хлюпом одних, посреди враждебной столицы.
Они остановились в большой комнате, видимо служившей и библиотекой, и кабинетом, и местом уединения своему хозяину. Сэйл пригласил Женьку присесть на диван или не замечая, или делая вид, что не замечает настороженности гостя. Он сам сел за стол и вскрыл конверт. Немногословность и серьезность, с которой «дядюшка» читал письмо, говорили о том, что он, по крайней мере, озабочен происходящим. Прочитав, он тяжело вздохнул, но, все же, сделав над собой усилие, изобразил некоторое участие на своем лице:
— Где вы остановились, молодой человек?
"А вот этого не надо!" — Женькины сомнения встали дыбом в его голове, хотя это, может, и был всего лишь праздный вопрос. Он ответил, заготовленной фразой, назвав гостиный двор на другом конце Венлы. Вроде бы непринужденный разговор продолжался в стандартном ключе:
— Вы знаете, кроме того, что Илаир мой дальний родственник, мы были неплохими приятелями в былые времена?
Такое признание, если не было провокацией, дорогого стоило. Женька стал уставать от постоянного напряжения, и решил идти напрямую. Если его не схватили сразу, то вряд ли намерены это делать и дальше:
— В письме не сказано, кто я. Я старший сын Илаира, Зар…
— Зар?! — воскликнул мужчина. — Ты не помнишь меня?!
Настала пора Женькиному сердцу падать в пятки. Он же не знал ничего об этом сэйле! Что же Илаир, ничего не сказал? Но все вскоре выяснилось.
— Да, хотя где уж! — сокрушенно вздохнул мужчина. — Все дела, дела, а жизнь вот так и проходит сквозь пальцы. Ведь я тебя помню совсем маленьким! А когда ты уже постарше стал, все было недосуг навестить кузена.
— Дядя, не надо укорять себя за несуществующую вину! — Женька решил совместить психотерапию с информационным натиском. — К тому же, я здесь не для выклянчивания помощи!
— А для чего же? — дядя Зара несколько опешил, и поэтому бесцеремонно спросил Женьку.
— Вы знаете, кому служил мой отец, — Женька напустил на себя важности и торжественности, сколько мог, и начал круто замешивать правду с ложью. — Так вот, около двух месяцев назад, его хозяин был сожжен инквизицией вместе со всей семьей.
Лицо мужчины вытянулось и побледнело, он сидел с каменным выражением и, видимо, с трудом переваривал новость.
— Перед смертью лорд оставил письмо своему слуге — моему отцу, с просьбой, в случае его гибели, передать письмо сестре. Письмо сугубо личное. Я выполняю последнюю просьбу умершего и намерен вручить послание лично в руки княгини Наир, урожденной Алькалар. Мне нужен ответ только на один вопрос, и больше Вы никогда не увидите и не услышите обо мне без Вашего на то желания: где найти княгиню и ее семью?
В комнате повисла мертвая тишина. Женька понимал, что сидящий напротив мужчина, как настоящий верноподданный, должен немедленно бежать и сдавать Женьку охранке.
Так что он опять полностью мобилизовался и, в случае отказа отвечать, был готов пойти на все. Больше всего он боялся, что сейчас окажется, что этот чиновник ничего не знает о местопроживании королевских родственников. К счастью, после долгой паузы, полной самых разных переживаний с обеих сторон, Женька дождался долгожданного ответа:
— Замок Эленгар, полдня по южному тракту в сторону города Молам.
— Спасибо. Бог видит Ваш благородный поступок, — Женька встал и, не говоря ни слова больше, глубоко поклонился и вышел из дома.
Пройдя квартал и осмотрев улицу, он свернул в проулок, где у него была оставлена лошадь. Дальше он попетлял по улицам, на тот случай, если за ним обнаружиться хвост, что он уже привык проделывать в Венле. Однако то ли здесь еще толком не пользовались искусством слежки, то ли просто он ни для кого не представлял интереса, но, как всегда, все было спокойно. Вернулся он в отель в полдень, чем страшно обрадовал чуть не вывшего в одиночестве Хлюпа — сегодня он не пошел с Лэей в библиотеку и, как оказалось, правильно сделал. В результате, Женька был чуть ли не задушен в объятиях, сразу после того, как вошел.
Сообщение о том, что они отбывают загород, окончательно повергло мохнатого в эйфорию, и мужчины, в ожидании Лэи, занялись упаковкой вещей и подготовкой к походу. Правда, все время требовалось прерываться, чтобы опять отвечать на вопрос "А правда мы…?!" с различными продолжениями, и поглаживать да почесывать мохнатую голову. Суета сборов, принятие ванны перед дорогой и составление планов сильно сгладили напряженность последнего дня. Женька даже один раз заметил бледную улыбку Лэи, успокаивавшей расшалившегося Хлюпа.
Утро застало их уже в пути. Ориентиры были простые, но Женька, опять перестраховываясь, вывел их маленький отряд через другие ворота, и кружным путем привел к нужной дороге. Это, видимо, несколько их задержало, так как к деревне Эленгар с названием, одноименным замку, они подъехали только далеко за полдень.
В селе был довольно сносный постоялый двор с гостиницей в два этажа, в которой они сняли две комнаты. Женька отметил некоторый рациональный стандарт таких заведений. Все они строились по более-менее одному типу: внизу — трапезная с кухней, иногда с несколькими гостевыми комнатами, вверху — комнаты для путников, удобства — на дворе. Кроме основного здания, всегда была конюшня, хоздвор и баня.