Лея Леса

Гончарова Галина Дмитриевна

И врать не станет!

Надо помочь ее величеству. Надо дать ей знать о коварстве ша-эмо. Только вот… королева пока еще не пришла.

А что это у нас? Лакс Рей? Бывший наместник?

Шавель считал из ноосферы все, что касалось мерзавца, чувствуя себя при этом так, словно окунулся в выгребную яму. Души туда могут попадать?

Неизвестно. Но некоторые люди ничем не лучше. Шавель успел наглядеться на ша-эмо. Большинство из них были обычными, работягами, специалистами, они просто функционировали и старались не задумываться. Простые радости, простая

жизнь… какая разница, работает человек в кузнице подмастерьем — или в фотонной лаборатории помощником лаборанта, если хочется ему одного и того же. Расслабиться после работы, посмотреть что-то незамысловатое, закатиться под бочок к теплой женщине, может, семью создать, детей завести…

Почему нет? Это и среди даэрте не редкость… почему мы воюем?

За что?

Если и мы, и они так похожи, неужели мы не договоримся? Вселенная ТАК велика? Она бесконечна, как разум, а мы все равно не можем договориться. Но об этом Шавель решил подумать потом. А сейчас…

Кто сможет воспринять его информацию?

Старейшина Мирил. Отец Элрана.

Лучше бы рассказать обо всем другу, но друг ушел. Ушел с королевой, ушел оберегать ее и защищать, как мечтал. Что ж, Шавель постарается достучаться до старейшины. Благо, они знакомы. Ему это будет несложно.

Надо только дождаться ночи.

* * *

Ночь…

Салея шла по городу.

Она понимала, что это опасно, что она может попасться, что… да все она понимала. Но и другого выхода у нее уже не было. Уже сейчас.

Дубовая Корона…

С этим ничего не поделаешь, Дубовая Корона требовала крови. И если Салея останется дома, и будет спать… она может сорваться в любой момент — и кто тогда пострадает? Кто-то из глупышей, которые учатся вместе с ее сестрой?

Другие люди?

Она бы с радостью сорвала злость на ша-эмо, но открывать переход на Дараэ ради того, чтобы сбросить напряжение? Глупо.

Снова слишком большой расход сил, и получится в результате то же на то же.

Она пойдет другим путем.

И идет она сейчас по ночному Барску, и ни о чем не думает, и выглядит крайне безобидно… то ли школьница, то ли студентка начальных курсов. Невысокая, хрупкая, в льняном платьишке — провокация. Иначе это и не назвать.

И результат не заставляет себя долго ждать. Из тени выступают три силуэта. Очередные шакалы подворотни, которых милует и защищает закон.

Попадешься таким в руки — или искалечат, или убьют, уж точно ограбят, изнасилуют, поиздеваются. А будешь сопротивляться — превышение самообороны. Так-то…

Есть тут недоработка в законах. Или начинай сопротивляться, когда тебя убьют, или садись в тюрьму. А что? Вдруг они только побеседовать хотели? О Канте и Гегеле?

— Что вам нужно? — голос Салеи не дрожит, хотя мужчины плотно перегородили дорогу. — Расступитесь.

Настоящей силы в ее словах тоже не слышно. Зачем? Распугивать дичь? Непозволительная роскошь… эти трое появились очень удачно. И быстро, и переулок темный, и о ее безопасности эти гопники сами позаботились.

То есть о своей — камеру из строя вывели. И не подумали, что работает это в обе стороны.

— Девушка, куда же вы так торопитесь?

— Давайте посидим вместе, выпьем…

Ага, эти двое поумнее. Или померзее. Им поглумиться интересно. А третий?

— Чего на нее водку переводить? Так трахнем…

Салея сморщила нос.

— В зоопарк, юноша. В обезьянник.

До третьего не дошло, видимо — тупое бычье, взято для силовой поддержки. Дошло до двух других, и мужчины сразу ощетинились.

— Ты… — заговорил первый. Много он не сказал, да и Салея не слишком вслушивалась — противно. Словно грязью плюется. А смысл-то прост. Раздевайся, ложись — и может, тебя оставят в живых. А может, и не оставят.

Добыча.

Салея нежно улыбнулась.

— Ко мне, твари!

А вот теперь она силу в голос вложила. Ровно столько, сколько нужно, чтобы мужчины качнулись вперед. Те, кто поумнее — не сильно, а третий сделал шаг, второй… и оказался в пределах досягаемости.

Один взмах рукой. Всего один взмах тонкой нежной ручки, на которой откуда ни возьмись, отросли здоровущие когти. Кровь хлынула потоком. Гопник еще падал, подламываясь в коленках, и на лице его было тупое недоумение — он так и не понял, что происходит, что случилось, даже не осознал, что умирает. А Салея сделала шаг вперед — и еще раз махнула рукой.

Второй из негодяев скорчился на земле, тишину разорвал дикий вой. Жаль, конечно, но выбора у Салеи не было. Рваная рана живота, такая штука… впрочем — никто их не услышит. Пока.

Минут на пять ее сил хватит.

Третий рванулся, было, в сторону, хотел убежать… сообразительный. Но поздно, слишком поздно. Салея уже оказалась рядом с ним. Совсем рядом, спичку не просунешь, прижалась…

— Ты хотел меня убить?

А ответ ей и не нужен был. Хватило страха, хватило ужаса, который окатил ее с головы до ног.

И — крови.

Ее вкуса на губах, на зубах — она впилась клыками в нежную шею, туда, где под тонкой кожей так соблазнительно бился в бешеном ритме пульс — и в горло ей хлынула восхитительная солоноватая жидкость.

Еще, ещееее….

Это продолжалось недолго, может минут десять. Потом Салея оторвалась от обескровленного тела, и посмотрела на второго негодяя. Он так и пытался упихать свои кишки обратно.

Зря.

Шаг — и друидесса оказывается у него за спиной. Рука на плечо, рука на голову — один поворот…

Свернуть шею, сломать позвонки — невозможно? Для человека. Таким образом действительно очень сложно убить, но сейчас в жилах Салеи поет чужая кровь. Алая, горячая. И Дубовая Корона сияет алыми огнями.

И девушка удовлетворенно облизывается. Потом проводит перед собой рукой. Воздух чуточку искажается, преломляется… она не облилась кровью? Практически, нет. Вот, несколько пятнышек на подоле. Это не страшно, это она постирает.

Салея даже не оглянулась на три тела, которые остались в переулке. Подумаешь…