Левый берег
Шрифт:
Вроде, поверили…
Встречался Шурш с гражданином начальником редко. При этом он сразу для себя решил, что пацанов закладывать не будет. Пусть даже и раздавит его вежливый гражданин начальник. Не будет, и все тут. А как жить после такого? Но, как оказалось, гражданина начальника такие мелочи не интересовали. Саня догадывался, что это был просто не тот уровень. А то, что вежливый товарищ не из районной "ментовки" — он понял с первого взгляда.
Гражданина начальника интересовали так сказать, общие вопросы: какое настроение в организации, кто о чем
А иногда и работку подкидывал гражданин начальник. Это так вообще радостно было. Хотя работка командиру не всегда нравилась. Разбивать головы и славянам приходилось. Но что уж тут попишешь — "такова се-ля-ви", как говорил Секач — здоровый и чрезвычайно глупый даже по меркам Шурша детина из его "боевки". А чаще били все-таки "черных". Вот это был праздник: и дело делаешь, и "бабки рубишь". С оплатой гражданин начальник никогда не затягивал, за работу хвалил, о прошлых грехах не напоминал.
Словом, установилось между командиром и гражданином начальником некое подобие взаимопонимания. Однако, как Шурш для себя разумел, лучше было бы, чтобы гражданина начальника все-таки в его жизни не было. Потому что даже если тебя держат за яйца очень ласково, все равно чувствуешь себя крайне неуютно, если, конечно, держит тебя за них не прекрасная дама…
— Как там твои друзья поживают? — задал свой обычный вопрос начальник.
Они не спеша двигались вдоль перрона, глядя перед собой. Кроме них в этот поздний час на платформе паслись два полупьяных подростка и каких-то идиотских головных уборах, которые, видимо, считались модными.
— Да как обычно. Тихо вроде…
— Таджиков не Ваши на ножи поставили на "Трех вокзалах"?
— Да не. То гопники какие-то. Ты же знаешь, начальник, мы так не работаем.
— Знаю-знаю. Это я так. Может, слышал чего…
— Не. Не слышал.
Помолчали. На перрон вышли еще несколько человек. Шурш вновь закурил. Неуютно, все-таки, он себя чувствовал в компании этого вежливого человека.
— Я, собственно, по делу к тебе, — продолжил начальник. — Работа есть.
— Ну есть — сделаем.
— Не спеши. Работенка серьезная. Надо помочь славянам-соседям. Возьмешься?
— А чего не взяться, — ответил командир. — Поможем.
— Работать придется за кордоном. Ближним, конечно. Инструкции получишь по приезде. Выезжать надо в воскресенье.
— Уже в это?
— Да, в это. Тебе пара дней осталась, чтобы людей собрать. Сколько у тебя сейчас?
— В моей "боевке" — восемь.
— Мало. Надо человек пятнадцать. Да понадежнее. Сможешь?
— Чего не собрать… Смогу.
— Честно говоря, Шурш, это не моя тема, — начальник остановился и повернулся к нему лицом, —
— Ясно.
— Сам поедешь раньше. Вот, — начальник сунул командиру конверт, — здесь деньги на дорогу и инструкция. Запомни пароль…
— Какой еще пароль?
— Прочтешь инструкцию — поймешь, — с плохо скрываемым раздражением процедил начальник. — Запоминай: тебе скажут: "Молодой человек, Вы не подскажете, где здесь улица Маркса?". Ты должен ответить: "Я не местный. А сигаретки не будет?". Запомнил?
— Запомнил. Че тут сложного?
— Повтори, — потребовал начальник.
Командир повторил.
— Хорошо. А теперь запомни следующее, — Шурш аж напрягся от серьезности, какой-то даже ледяной беспощадности голоса начальника. — Если в назначенный день и час с тобой никто не выйдет на связь, значит дело — дрянь. В этом случае ты берешь ноги в руки и валишь обратно домой. Причем не просто валишь. Категорически запрещаю пользоваться железнодорожным транспортом. Да и вообще любым общественным транспортом при выезде из города. Ловишь такси и выбираешься на трассу. Такси отпускаешь и на "попутках" — до другого крупного города. А там уже — в Россию. По ситуации. Можно хоть самолетом, хоть поездом, хоть пароходом. Денег хватит. Ты все понял Шурш?
— Да понял я, понял. Не дурак…
— Вот и не будь дураком, — начальник смотрел ему прямо в глаза, — потому что если ты будешь дураком, ни я, ни кто-либо другой тебе уже не поможет.
Начальник помолчал несколько секунд, глядел в серые глаза командира, будто проверяя, дошел ли смысл его слов до всего Шуршевого существа. Убедился — дошел. Уже мягче продолжил:
— Когда подтянутся твои бойцы — решишь на месте. Это вопрос отдельный и серьезный. Пока пусть сидят наготове в Москве.
Народу на платформе становилось все больше. Видимо, намечалась электричка.
— Теперь о бабках, — продолжил гражданин начальник, — за эту работу тебе — "червонец", твоим бойцам — по "пятишке". "Евриков". По приезде получишь у меня.
Шурш таких денег никогда не видел, но виду не подал. Щелчком запульнул сигарету аж через вторую рельсу и, не глядя на собеседника, тихо проговорил:
— Я так понимаю, гражданин начальник, работа-то серьезная будет.
— Я так тоже понимаю, — ответил тот, — но, как я тебе уже сказал, подробностей не знаю. Ну а если и серьезная, что, откажешься?
— Кто, я? — оскорбился командир. — Ты ж меня не первый год знаешь. Я ж, мамкина норка, не босяк, а боец.
— Вот именно так я о тебе и сказал им, — подытожил начальник, как бы даже не собеседнику отвечая, а себе. — Я уверен — справишься. А сейчас извини. Дела. Пока.
И как обычно, не оборачиваясь и не подавая руки, гражданин начальник пошел к выходу.
Шурш проводил долгим взглядом удаляющуюся фигуру мужчины, сплюнул на пути, достал из кармана штанов потертую трубку и воспользовался быстрым набором.