Левый берег
Шрифт:
Все действие заняло не дольше одной-двух секунд. Граната разорвалась где-то в стороне от тропы.
"К бою!", — прозвучала резкая команда, но бойцы ужу сами повалились на землю и теперь, передвигаясь по-пластунски, старались занять наиболее выгодную позицию для обороны. Лежащий на земле Серега быстро менял рожок, не спуская глаз с "духа". Однако необходимости в этом не было. Чечен медленно опустился на колени и тяжело повалился на бок.
Группа ждала, но атаки не было. Командир послал бойцов проверить опушку леса, и те, вернувшись, доложили, что там "чисто". Серега подошел
"Это я его "ухлопал" — подумал сержант.
— Так он че, один был? — недоуменно спросил кто-то из бойцов.
— А ты на руки его посмотри, — бросил прапор.
Предплечья "духа" были усеяны многочисленными красно-синими точками.
— И вот на это тоже, — добавил он, доставая из нагрудного кармана тонкий шприц, наполненный, судя по всему, какой-то наркотой.
— Обдолбился, козлина, — брезгливо поморщился командир. — Тоже мне, воин, блин!
— Тащить его, товарищ капитан? — поинтересовался здоровый веснушчатый рядовой.
— Василич, документы есть? — спросил капитан.
— Нет. Ни-ка-ких, — задумчиво роясь в карманах штанов, по слогам произнес "прапор".
— Тогда ну его на фиг. Тащить еще… Пусть свои его и закапывают, если надо, — решил командир, и звучно добавил. — Все. Пошли.
Группа удалялась, а Серега все смотрел на убитого им человека…
Да… В тот день он перестал бояться смерти. А через месяц он понял, как надо умирать, когда радист, опустившись на колени, ловил слабый, прерывающийся сигнал, а взвод, обступивший его, жадно слушал каждое слово.
— Всем, кто меня слышит! Всем кто меня слышит! — трещала рация. — Это 3-й взвод сто…. кового полка! Наши координа… Говорит командир Ка… ов! Ребята, всем кто меня сл… Передайте ко… Мы не отступ… мы не отдали вы…. Мы все здесь погибли! Пер… ам! Мы все здесь по….!
На заднем плане были отчетливо слышны звуки боя. У радиста ручьем лились слезы, и он не стеснялся их.
— Прощайте, ре…! Пог…, но не сдаюсь! Слава России!
— Ты слышишь меня! Капитан, — заорал в микрофон Ланевский, вырвав его из рук обессилевшего солдата. — Капитан! Мы слышим тебя! Мы все передадим, капитан! Держись, браток! Не бойся! Смерти нет, слышишь! Смерти нет! Есть только вечность!
Рация уже давно издавала только шипение, но командир кричал, наверное, просто потому, что хотел хоть что-то сделать, что угодно, только не сидеть вот так, сложа руки, слушая голоса с того света. Это Серый раньше думал, что прокусить губу до крови — так только в книжках бывает. Оказывается, и в жизни случается.
— Есть только вечность, — устало повторил Ланевский.
— А-а-а-а-а! — зверем заревел высокий и какой-то нескладный сержант-срочник, вскинул автомат и начал палить в никуда, в горы, в темно зеленый опостылевший лес, во весь белый цвет.
— А-а-а, — сорвались все бойцы, от живота поливая все вокруг.
Командир их не останавливал…
— Сергей Константинович, с Вами все в порядке? — поинтересовался собеседник.
Вот теперь он узнал его! Узнал этот голос. Непонятно, как он сразу не распознал. Может, спросонья? И все сразу стало на свои
— Да, со мной все в порядке, — спокойно и уверенно ответил Серый. — Спасибо, Дмитрий Петрович, я уже подготовил его к отправке.
В трубке послышались гудки. Серега еще с минуту сидел неподвижно. Затем бесшумно встал, подошел в двери и накинул щеколду. Теща с женой увлеченно обсуждали что-то бабское. Серый открыл дверцу сделанного недавно модного встроенного шкафа-купе. В дальнем углу в целлофане висела его дембельская венная форма с орденом и двумя медалями. Серый просунул руку в нагрудный карман гимнастерки, вынул сложенный вдвое белый конверт и уверенно вскрыл его.
17.08.2009. Краина, г. Кировогорск. ул. Пролетарская. 11:27
"Человеку, принесшему себя в жертву ради спасения других, прощаются все грехи. Так кажется"…
Денис стоял напротив памятника ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС.
Пару дней назад он ни с того ни с сего, неожиданно даже для себя самого заглянул в Спасо-Преображенскую церковь, красивое и уютное строение в центре города. В саму церковь не заходил. Просто побродил по территории вокруг. Здесь было очень чисто и ухоженно. Кусты были аккуратно подстрижены, лавки выкрашены. Оперативник просидел на одной из них почти час, размышляя о вещах, к его работе даже отдаленного касательства не имеющих. В таких случаях говорят: "Думал о вечном".
Он заметно нервничал. Операция, его дело, на которое он потратил столько сил, через несколько дней вступала в свою решающую стадию. Этот последний месяц был самым опасным временным отрезком. Местная контрразведка уже все знала. Вернее сказать, не все, но уже очень многое. Осведомитель в Кировогорской СБК докладывал о том, что бурная деятельность Кировогорской ячейки "Краинского народного фронта" по формированию своей боевой организации не осталась без внимания Службы безопасности. Стучали… Ничего не попишешь. Но в пределах нормы.
Четверых "стукачей" выявить удалось довольно легко. При контрольном вызове они привели за собой "хвост" из местных оперативников СБ, лица и имена которых все члены группы Дениса знали лучше, чем лица и имена родственников. Обидно было то, что двое из них были командирами групп. И хотя первый успел завербовать только одного боевика, своего коллегу по работе, второй к тому моменту, когда он вышел на контакт с СБК и сообщил о своем участии в антиконституционной организации, имел под командованием группу из трех человек, весьма полезных и перспективных. Что заставило мужика прийти в контрразведку, для Дениса оставалось загадкой. Видимых причин тому не было. Возможно, трусость…. Кто знает. Так или иначе, из-за этой сволочи пришлось временно выключить из игры трех хороших боевиков. Привлекать их к операции или нет, Денис еще не решил. О них, безусловно, знала СБК, так что использовать их можно было только в последний момент, когда будет уже все равно.