Левиафан
Шрифт:
Эрталль улыбнулась, продолжая разглядывать Сару.
— Подозреваю, вы прошли специальную выучку; может быть, у кого-то близкого?
Подобный заход пришелся Саре не по душе. Она что, слышала о Джеке… о его смерти? Это что же, так она хочет подобраться к Саре — высмеивая ее чувства к нему?
Макинтайр уже хотела ответить, когда ее перебил интерком:
— Капитан, это пост… мэм, это вахтенный офицер. Мы вышли на координаты метки Антония и поймали его приемоответчик.
Эрталль еще какое-то время продолжала мериться с Сарой взглядами, потом потянулась и под столом нажала
— Спасибо, мистер Аберкромби. Будьте любезны, прикажите остановить машину и велите команде ближайшие десять минут хранить тишину.
— Есть, капитан. Стоп машина!
Сидевшие вокруг стола ощутили, как замедляется гигантская субмарина с переходом силовой установки на холостой ход.
— Коммандер Сэмюэльс, не будете ли вы добры взять роль хозяина на себя? — произнесла капитан, опять посмотрев на Вирджинию.
Кивнув, первый помощник встал со своего места и подошел к дальней секции корпуса, где находились глубоко внедренные объемные экспонаты морской живности каждого из основных классов. Капитан сидела молча, наблюдая за гостями.
Первый помощник остановился у небольшой кнопочной панели и ввел код. Внезапно композитный внутренний корпус разделился на две части, разъехавшиеся и скользнувшие вниз, скрывшись в корпусе. Потом все увидели, как убирается еще один защитный слой, а за ним и третий. Три слоя материала отделяли их от давления моря. Теперь же осталась лишь подсвеченная синева океана. Вода была кристально прозрачной, и казалось, мощные наружные прожекторы позволяют заглянуть в дальние дали. Найлз и остальные встали, подошли к окну размером сорок пять футов на тридцать и устремили взгляды в раскрывшуюся перед ними ширь. Пока они наслаждались впечатляющим видом, капитан продолжала сидеть.
— Боже мой… — Алиса взяла Гаррисона за руку и сжала ее. — Это прекрасно!
Отодвинув стул, Эрталль составила им компанию у окна. Сложив руки за спиной, она глядела в море по ту сторону армированного акрила.
— Мы только что вошли в пределы Северного полярного круга. Скоро мы уйдем на глубину и совершим переход подо льдом. Полагаю, первым делом вы могли бы пожелать посмотреть, что мы защищаем в этом уголке моря.
Они обернулись и посмотрели, как она щелкнула небольшим тумблером на той же панели, которая открыла обзорное окно.
Сара ощутила это первой, прислонившись к Фарбо, когда в ушах у нее зазвенело. Остальные ощутили то же самое мгновением позже. Звук не был неприятным, но прошивал насквозь. Но что самое странное, он воспринимался и казался чуть ли не знакомым, будто полузабытая старая песня.
Звук, который вы слышите, внедрен в ваше подсознание. Вы носите эти звуки в себе с самой зари жизни на земле. Это голос самых первых млекопитающих, голос самой жизни и моря. Единственная разница заключается в том факте, что наши здешние братья вернулись в море, а мы остались. Мы с ними едины. — Отступив на шаг, Александрия оглядела шеренгу работников группы. — Видите ли, сенатор Ли, жизнь может быть холоднокровной, как вы утверждаете, но «самая горячая кровь» находится в море.
И когда она произнесла слова из стихотворения Д. Г. Лоуренса «Киты не
— Извините, полковник Фарбо. — Капитан перешла к центру окна и медленно поднесла изящную ладонь к стеклу. Это движение привлекло внимание кита. Он переместился к центру окна и завел свою китовую песнь. Длинный плавник протянулся вперед и коснулся стекла как раз там, где лежала ладонь Эрталль. Капитан улыбнулась и прикрыла глаза.
— Изумительно… — пробормотал Фарбо.
Тут же у них на глазах появился другой горбач, с легкостью скользя сквозь синие воды к свету огней «Левиафана». Капитан положила на стекло вторую ладонь, и второй кит потерся об это самое место гигантскими губами.
— Я бы хотела представить вам Антония и Клеопатру. Они и их стадо — наши друзья.
Сара улыбнулась, увидев двадцать китов, появившихся из вод, окружающих «Левиафан». Она слышала их песнь, звучащую так, словно животные радуются.
— Они будто здороваются, — сказала она.
— Именно так, лейтенант, они именно здороваются. Видите ли, как только усвоишь основы математики, начинаешь понимать суть того, что они пытаются произнести, — где-то одно слово из трех.
— Вы утверждаете, что понимаете, что они поют? — переспросил Найлз, переводя взгляд с китов на капитана и обратно.
Александрия прикрыла глаза и прислонилась к стеклу, позволяя китам подплыть как можно ближе. Поначалу они будто заколебались в нерешительности. Эрталль пришлось открыть глаза и упрашивать их. На миг в ее взгляде даже промелькнула озабоченность, но потом Антоний потерся своим рылом о стекло жестом, ясно сказавшим о его расположении к капитану.
— Серии песен и щелчков, как у дельфинов, — математическая разновидность коммуникации, доктор. Моему прапрадеду потребовались годы на их расшифровку, а мы и по сей день усвоили лишь малую толику их языка. Наверно, процентов пять — в основном «привет», «до свиданья» и, — она открыла глаза и встретилась взглядом с Антонием, ведшим печальную песнь, — «мертвый».
Все приуныли, и капитан попыталась немного разрядить атмосферу.
— А из других слов, например, «дитя», или «новорожденный», «радостный», «печальный», «мужчина» и «женщина». Но у нас впереди еще много лет. — Она отошла от окна, и киты тотчас же отплыли обратно в бездну.
В этот момент в салон вошла старшина Альвера, чтобы вручить капитану листок бумаги.
— Оценка ущерба от удара, капитан, — доложила она, украдкой поглядывая в окно.
— Спасибо, старшина, вы свободны, — сказала капитан, чуть поморщившись, сложила рапорт и смяла в ладони, снова ощутив укол боли.
Старшина Альвера поглядела на капитана в тревоге. Потом оглянулась на группу «Событие», отвесила полупоклон и удалилась.
Капитан одернула полы кителя и сглотнула, озирая людей вокруг себя. Тогда-то они и заметили, что на черты ее лица будто легла тень. Свежее лицо красивой женщины исчезло без следа, а на смену ему пришло усталое, поникшее, с ввалившимися глазами.