Лев
Шрифт:
Я чувствовала себя безобразной.
Когда я выдохнула и выпрямилась, то практически проглотила язык. Мои крошечные груди дерзко торчали, и соски были видны сквозь тонкий материал.
Ох, черт, нет.
Я посмотрела вниз и заметила, что темный треугольничек тоже был виден между моими бедрами.
Ум... дважды черт.
Я подошла к двери и тихо позвала его:
— Прости, Лев?
Через секунду он был тут как тут.
— Проблема?
— Я вот тут хотела поинтересоваться, а нет ли у тебя рубашки потемнее?
Он
— У тебя есть цветовые предпочтения?
Сегодня — да, черт подери.
Я осознала, что слишком требовательна, но не хотела, чтобы он видел меня такой.
— Прости, все нормально. Я что-нибудь придумаю сама, — и отчаянно добавила: — Прости.
Схватившись за голову, я мысленно толкнула себе подбадривающую речь.
«Этот мужчина был чрезмерно добр к тебе сегодня, Мина. За несколько часов он дал тебе то, о чем ты могла лишь мечтать. Не будь неблагодарной».
Послышался тихий стук в дверь, затем она приоткрылась на несколько сантиметров. Его рука просунулась в щелку, держа что-то темное. Я взяла это и дверь закрылась. Я приподняла вещь.
Это была черная рубашка.
Напряжение, которое я и не знала, сводило мои внутренности, испарилось, когда я от облегчения тихонько засмеялась. Я крикнула:
— Спасибо
Он тихо ответил:
— Всегда пожалуйста, мышка.
Я переоделась, взяв в руку белую рубашку, когда вышла из ванной. Свет был выключен, но Лев включил пару светильников: один возле дивана, который сейчас был расправлен и превращен в кровать, и второй на столике рядом с кроватью.
Мои глаза расширились, когда я увидела Льва, который стоял спиной ко мне.
Своей обнаженной спиной ко мне.
Ох, боже мой. Какая у него мускулистая обнаженная спина.
Он повернулся на мой вздох. Несмотря на то, что на нем еще были штаны, он снял ботинки и носки, оставляя свои огромные стопы обнаженными. Опустив пылающее лицо, я рванула к кровати и легла на нее, накрыв себя по грудь тяжелым одеялом.
Он внимательно наблюдал за мной, рассматривая мое лицо. Его глаза будто разбирали меня частичка за частичкой, и это нервировало. Неловкость вынудила меня избегать зрительного контакта с ним. Тишина окружала нас, но затем он начал тихо говорить:
— Тебе не нравится, когда люди видят тебя.
Я встретилась с ним взглядом.
— Прости... что?
Его взгляд всматривался в мое посвежевшее лицо.
— Ты не можешь спрятаться за макияжем. Можешь, конечно, попытаться, но тебе не удастся. Не со мной, — он помолчал, а затем добавил: — Я вижу тебя.
Это было не совсем то, что сказал бы обычный человек. Это было безжалостно и расчетливо и очень похоже, будто он не понимал, что его слова ставили меня в неловкое положение. Или как будто ему было плевать.
Но я видела, что это было не так. Он сказал это достаточно осторожно, чтобы не напугать меня. Он сказал то, что видел, вот и всё.
Я внимательно
— На улице любая маска хороша.
Мужчина сел на диван-кровать, подвинувшись и вытянув ноги перед собой. Скрестил руки на своей широкой груди.
— Маски не подходят людям с твоим лицом.
— Моим лицом? — нахмурившись, спросила я. Я знала, что не была ослепительно красивой, но все же считала, что не была отталкивающей.
Лев начал объяснять, и мое сердце пропустило удар:
— Такое лицо, как у тебя, сбивает мужчин с ног, — он наклонил голову набок, чтобы посмотреть на меня с нового угла. — Такое лицо, как у тебя, вырезают в статуе, на века запечатлев в камне, чтобы мир видел его через года. — Он глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул: — Ты... воплощение искусства.
По моей коже побежали мурашки, а румянец прокрался вверх по шее. Мои губы приоткрылись, а уши начали гореть.
Что он, черт побери, только что сказал?
— Я бы хотел побольше узнать о тебе, Мина, но уже поздно, а у меня рано утром назначена встреча.
Мне стало интересно, оставит ли он меня одну в доме или возьмет с собой.
Лев забрался под покрывало и выключил свою лампу. Я услышала шелест и поняла, что он ждал, когда укроется, чтобы снять свои штаны, которые упали с глухим шуршанием на пол. Я была уверена, что это было сделано больше для меня, чем для него самого. В конце концов, он без проблем снял рубашку передо мной.
Такой маленький жест изменил мое поведение. Часть моей напряженности испарилась. Он на самом деле казался милым парнем. Но все же я не знала этого человека, и после всего, что он сделал для меня, мой разум предостерегал меня на его счет. Как ни крути, ни один человек не мог быть таким бескорыстным.
Найдя переключатель, я выключила лампу возле кровати и удобнее устроилась на ней. Она была такой теплой и удобной, что я хотела зарыдать. У меня не было кровати много месяцев.
Мои веки начали тяжелеть, и я медленно моргнула. И каким-то образом слова без позволения выскользнули из моего рта:
— Лев? — Он сонно буркнул в ответ. — Если ты попытаешь пробраться ночью ко мне в постель, я буду кричать, а кричу я очень громко.
Казалось, его это позабавило, и он ответил:
— Ага, но Мина... — он выдержал паузу для пущего эффекта. — Кто тебя здесь услышит?
***
Наступило утро и, как почти каждый день, я проснулась с восходом солнца.
Я не спала так хорошо, с тех пор как... ну... да никогда. Я чувствовала себя отдохнувшей и обновленной. Я, казалось, не могла найти в себе силы, чтобы покинуть теплую постель, но уборная так и призывала меня к себе. Я подумала о том, чтобы разбудить Льва и спросить, где у него туалет, поскольку в ванной смежной со спальней, его не было, но решила не делать этого. Я не хотела доставлять проблем.