Лев
Шрифт:
— Хорошо, но можно я сама ее опустошу? — Он колебался, и я мило попросила: — Ну, пожалуйста?
Он подумал какое-то мгновение, а затем передал сумку мне.
— Ладно, но ты сделаешь это здесь. Прямо передо мной.
Проклятье! Мне надо было лишь незаметно скрыть кое-что. Одну за другой я вытаскивала вещи из сумки. Две футболки, потрепанный мужской свитер, который хорошо помогал в холода, пара черных джинсов с дырками на ногах, пара серых носков и...
Быстренько схватив их, я попыталась засунуть вещь
— Покажи мне.
Гордость держала меня в своих сетях. Мои щеки покрыл румянец.
Лев сжал достаточно сильно, чтобы остались следы, и я вздрогнула.
— Показывай.
Я вытащила их из кармана и бросила на кровать. Подавлено произнесла:
— Трусики. Просто трусики.
Он взглянул на черный шарик из материала на кровати, прежде чем перевернул мою сумку вверх дном и потряс ее. Маленький швейцарский ножичек, который я нашла на улице, выпал из бокового кармана. Я тут же попыталась защититься:
— Он тупой.
Мужчина поднял его и внимательно рассмотрел.
— Ты все же могла бы воткнуть его в кого-нибудь, если потребовалось бы, — он положил его в свой карман. — Тебе он больше не нужен.
Ну конечно, не нужен. А что насчет моей души? Хочешь и ее тоже? Она ж мне тоже не нужна.
Естественно, я была благодарна, но по-прежнему не понимала мотивов этого парня.
Подняв мою сумку, он засунул туда обратно одежду, затем закинул ее на плечо.
— Пошли, — приказал он, и я покорно поплелась за ним. Дверь слева, следом за книжной полкой во всю стену, была открыта, и вид ванны, душа, шампуня и мыла послал приятную дрожь по всему телу.
— Ты можешь помыться здесь. Не торопись. — Он отступил и добавил: — Только прошу, чтобы ты не запирала дверь. Я не войду, пока ты не попросишь. Когда я позову, пожалуйста, ответь, или я решу, что тебе нужна помощь.
Это звучало приемлемо. Но я все же спросила:
— Ты обещаешь не входить?
Его холодные глаза пригвоздили меня к месту.
— Я не ищу перепихона, — на мой пристальный взгляд, он пробормотал: — Я не войду. Пока сама не попросишь.
— Поверь мне, не попрошу, — я вошла внутрь и начала закрывать дверь, но она резко остановилась.
Глаза цвета светлого виски уставились на меня.
— Сними одежду и подай ее мне через приоткрытую дверь. — Я только собралась спросить «зачем», самым едким тоном, когда он продолжил: — Я положу ее в стиральную машинку с другой одеждой.
Дверь закрылась, и я сняла одежду, обернула вокруг себя пушистое полотенце, повернула ручку, выбросила одежду наружу и крикнула:
— Спасибо.
Молчание, затем:
— Не за что.
Лев оставил меня в покое, пока я наполняла ванну горячей водой и мужской пеной. Я взглянула
Я была грязной. Чумазой.
Как бы сильно я не хотела забраться в ванну, я решила сначала ополоснуться под душем, и в тот момент, как теплая вода скользнула по моей обнаженной коже, согревая меня, что-то между смешком и всхлипом покинуло мои губы. Когда я подняла лицо к струям, меня поглотило ощущение удовольствия, затем я вытянула руки и нанесла шампунь на волосы, массажируя кожу голову. И я даже улыбнулась, хотя и неуверенно.
Я продолжила смывать с себя четыре месяца грязи. Сказать, что это было приятно, было бы приуменьшением века.
Это ощущалось божественно.
Сполоснувшись в душе так быстро, как это возможно, я вышла из него и забралась в ванну, аккуратно входя в горячую воду и смывая с себя одинокие ночи в холодном переулке.
И как и обещал, Лев не вторгся.
6 глава
Мина
Зеркала не лгут. Они могут поднять самооценку, но также могут быть жестокими и грубыми.
Зеркало в ванной Льва было мерзкой стервой.
Оно показывало каждую рану, каждую неровность кожи и каждую выпирающую кость так, что это шокировало даже меня. Зато мои волосы были чистыми и я, возможно, пахла как мужчина, но неприятный запах пропал. Я вымыла лицо дочиста, оно стало приятного оттенка розового, трехдневный макияж исчез с лица и ресниц, что было просто отлично.
Пришло время выбираться из ванной, и я быстро поняла, что у меня не было одежды. Я немного приоткрыла дверь и высунула голову, выпустив пар из помещения.
— Лев?
Он вошел в комнату и, смущенная своей наготой, я захлопнула дверь. Он легонько постучал.
— Мина?
— Эй, — начала я. Я смотрела на дверь, нервно скручивая пальцы. — Приветик, — я закатила глаза на свое глупое поведение и сделала глубокий вдох. — Я тут поняла, что у меня совсем одежды нет и... — я с трудом сглотнула комок в горле и тихо продолжила: — Мне нужна одежда.
Он долго не отвечал, но затем вновь постучал.
— У меня нет женской одежды, но думаю, вот это подойдет на ночь.
Я приоткрыла дверь, прячась за ней, и его огромная рука просунулась в щелку. В его руке была белая рубашка. Поблагодарив его, я ее взяла. Я надела ее и застегнула пуговки. Все это навеяло грусть. Когда-то у меня были изгибы, которые могли прекрасно заполнить рубашку. Она была похожа на простыню на мне. Я посмотрела вниз на свои ноги и задалась вопросом, почему я думала, что тот излишек веса, который раньше у меня был, казался тогда неправильным. Было очень печально видеть, как торчат коленки под бледной кожей.