Лев-триумфатор
Шрифт:
Она взяла девочку за руку и повела к двери, но Изабелла внезапно закапризничала, крича: «Нет, нет!»— и повернулась к нам.
Выскользнув из рук женщины, она подошла к нам, и я почувствовала знакомый запах — точно такой же был в туалетной комнате и у одежды, которую я носила.
Девочка что-то нам говорила по-испански, но я не понимала ее; затем женщина подошла и, строго взяв ее за руку, увела.
В дверях женщина повернулась к нам и выкрикнула слово, скорее всего: «Уходите!»
Дверь
— Что за странная сцена! — сказала я. — Мы не имеем права здесь находиться. Догадываюсь, кто эта девочка: Изабелла.
— Ты думаешь… его жена? Но она же еще ребенок. Дверь во двор открылась, и появился Ричард Рэккел.
— Уходите! — сказал он быстро. — Вам нельзя здесь находиться.
— Это запрещено? — холодно спросила я. Я никогда не могла забыть ту предательскую роль, которую он сыграл в нашем похищении.
— Никаких указаний не было, — сказал он, держа дверь открытой. — Пожалуйста.
Когда мы вышли, он продолжил:
— Это была ужасная трагедия.
— Все случившееся, — яростно сказала я, — не оправдывает то, что сделали с нами, и не извиняет тех, кто это сделал.
— Вы видели леди Изабеллу, — сказал он. — Она, как ребенок, она стала такой после того, как «Вздыбленный лев» пришел сюда. Это помутило ее разум. Дуэнья ухаживает за ней, как за ребенком.
— Она очень красива, — сказала я.
— Это всего лишь прекрасная оболочка, в которой ничего не содержится. Она не может ничего запомнить, она впала в детство. Ее интересуют только куклы. Это ужасная трагедия. Вы понимаете…
Мне хотелось побыть одной. Я не могла выбросить из памяти воспоминание об этом прекрасном личике, которое было лишено света разума.
А также духи. Я, наконец, поняла дона Фелипе. Он пытался представить, что я, — это его Изабелла, поэтому я должна была носить ее одежду, пользоваться ее духами.
Мое отношение к дону Фелипе изменилось. Во мне проснулась жалость к нему. Я представляла себе его возвращение из экспедиции в надежде найти свою прекрасную невесту, ожидающую его. Вместо этого пришел Джейк Пенлайон, с пиратской грубостью овладел этим утонченным созданием и погубил его.
«Я ненавижу вас, Джейк Пенлайон», — думала я.
Джейк Пенлайон! Как бы я хотела никогда его не видеть. Он принес мне столько несчастья. Здесь я была пленницей, обреченной каждую ночь на невыносимое унижение, — и все из-за Джейка Пенлайона.
Постепенно мои мысли обратились к Хани. Срок родов подходил. В первый год замужества у нее был выкидыш, и я помнила предостережения моей матери, что в следующий раз ей следует быть осторожной. Ребенок должен родиться через пару недель. Кто позаботится о ней?
Я
Днем он часто бывал в своем кабинете, и я решила встретиться с ним.
Дон Фелипе сидел за столом с бумагами, лежащими перед ним, и, когда я вошла, поднялся.
— Я приказал, чтобы мне никто не мешал, — сказал он.
— Я должна увидеть вас, — ответила я. — Мне нужно поговорить с вами о важном деле.
Он — всегда учтивый — снова поклонился. Я обрадовалась, что комната была темной. Мне было неловко; могу поклясться, что он тоже чувствовал неловкость. Сейчас, днем, мы были двумя незнакомцами, которые ночью становились близкими.
— Я пришла поговорить о сестре. Он успокоился. Я села, и он снова опустился в кресло.
— Как вы знаете, она скоро должна родить. Это может произойти в любую минуту. Я хотела бы знать, что можно для нее сделать.
— У нас много слуг, — сказал он.
— Ей понадобится повивальная бабка.
— В Лагуне есть повивальная бабка.
— Тогда ее необходимо привезти сюда. Моя сестра не виновата в том, что она находится здесь.
— Как не виноват и никто из нас, — подытожил он. Я раздраженно продолжала, ненавидя его бесстрастный тон и думая о его самообмане, когда он представлял меня Изабеллой.
— Нас похитили из дома ради ваших злых целей. Он поднял руку.
— Достаточно, — сказал он. — Повивальная бабка будет вызвана.
— Я полагаю, что вы ожидаете благодарности, но мне трудно благодарить вас за что-либо.
— В этом нет необходимости. Достаточно того, что повивальная бабка приедет.
Он приподнялся в своем кресле, давая понять, что я свободна. Я рассердилась за то, что мной распоряжались, и мне захотелось причинить ему боль.
— Я могу лишь молиться о том, что когда-нибудь освобожусь от вас, — сказала я.
— Это произойдет очень скоро. Я молюсь вместе с вами, чтобы мы поскорее освободились от этой утомительной обязанности.
Мой гнев был столь велик, что я чуть-чуть не ударила его.
— Вам, кажется, не доставляет большого труда выполнение этой утомительной обязанности, — выкрикнула я.
— Хорошо, что вы беспокоитесь обо мне. Но могу вас заверить, что у нас есть средства, которые при разумном использовании возбуждают желание даже у самых строптивых.
— И как долго я должна выполнять эту неприятную обязанность?
— Будьте уверены, что как только я буду уверен, что мои усилия увенчались успехом, то с большим удовольствием и облегчением прекращу свои визиты к вам.