Лев и Сокол
Шрифт:
Нолан считает меня сексуальной. Наверное, потому, что она постоянно отвергает его. Такой мужчина, как он, привыкший к тому, что женщины сбрасывают трусики, стоит ему только улыбнуться, вероятно, считал ее вызовом. И он мог продолжать так думать, потому что она не проявляла никакого интереса к сексу с ним. Нет. Никакого. Неважно, насколько сексуальным он оказался в облегающих брюках и рубашке, когда она вышла из ванной.
Она не сразу поняла, что он протягивает ей что-то, скорее, машет им перед ее лицом.
— Вот. Я знаю, ты
— Спасибо. — Она схватила предложенную футболку.
— Я положил несколько одеял и подушек на диван. Но, опять же, если тебе покажется это слишком неудобным, кровать достаточно большая для двоих.
— Нет, наверное, будет лучше, если я буду спать здесь, на случай нападения.
— Да. Думаю, мне стоит пожелать спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Почему они стоят и смотрят друг на друга? Тела качнулись ближе, словно притянутые друг к другу какой-то невидимой силой. Ее дыхание стало быстрым. Его глаза расширились. Кончик ее языка высунулся, чтобы увлажнить губы. Он издал какой-то похожий на ворчание звук. Она отпрянула назад.
Что я делаю?
Не говоря ни слова, Кларисса практически облетела его и плюхнулась на диван.
— Увидимся утром, — хрипловато сказал Нолан.
Зарывшись под одеяло, горя душой и телом, она сумела пробормотать: «Ага».
Кларисса ворочалась до рассвета, а затем провалилась в беспокойный сон, где ей приснилось, что она — огромная желтая птица, за которой гонится огромный кот. Только вот когда он поймал ее и начал есть, она кричала не от боли, а от удовольствия.
Глава 7
Заснуть предполагалось в считанные секунды, учитывая вечерние события и перекус. Однако Нолан, подложив под голову руку, все никак не мог заставить свой разум отключиться и не обращать внимания на женщину, развалившуюся на диване в соседней комнате.
Кларисса.
Птица.
Сексуальная цыпочка.
Сексуальная, агрессивная соколица, которая ненавидела его, потому что он был львом. По ее мнению, Нолан — избалованная, бесполезная кошка. То, что она так нелестно о нем думала, должно было заставить его невзлюбить ее в ответ или, по крайней мере, позволить игнорировать.
Но нет.
Несмотря на ее угловатую фигуру, ехидные замечания, все эти проблемы с видом и прочее, он не мог побороть влечение. Даже не просто влечение, а настоящее возбуждение. Одна только мысль о ней заставляла его напрягаться под одеялом. Как неприятно. Болящие от возбуждения яйца были Нолану в новинку. Обычно, когда у него возникало сексуальное желание, его причина была под ним — или по крайней мере перед ним, на коленях, чтобы его удовлетворить. В редких случаях, когда ему было не до компании, он удовлетворял себя рукой. И вот, лежа в одиночестве своей спальни, Нолан не мог заставить себя заняться решением своей большой проблемы. И выйти на улицу, чтобы найти девушку на ночь или хотя бы готовую удовлетворить его ртом, тоже не
Интересно, почему она такая колючая? Отчасти это было связано с проблемой птиц и кошек. С инстинктом трудно бороться, но у него сложилось впечатление, что корни ее агрессии лежат глубже. Он видел, что у нее проблемы с доверием, причем большие, и подозревал, что таким образом она защищается от эмоционального ущерба. Может ли это объясняться потерей матери? А что насчет ее отца? Он вообще есть?
И почему его мохнатая сторона решила, что если Клариссу облизать с ног до головы, то птичка-колючка начнет ворковать от блаженства, как голубка?
Размышляя о различных способах приручения дикой птицы на своем диване, Нолан погрузился в сон, и ему приснился некий мультяшный персонаж в бесконечной погоне за неуловимой птицей. Не совсем спокойный сон. И уж точно не обычный, и даже тревожный сон, ведь когда он поймал ее, то понял, что у его мультяшной версии нет надлежащего инструмента, чтобы воплотить фантазии в реальность.
В самый разгар этой драмы в его сон проник громкий шум, и Нолан мгновенно проснулся. Он откинул одеяло как раз в тот момент, когда дверь его квартиры с грохотом захлопнулась. Голос, который он узнал сразу же, зарычал:
— Кто ты, черт возьми, такая?
Ой, мама пришла.
Сразу следом донеся воинственный голос Клариссы:
— Какое тебе дело до этого, пума?
Еще большее ой!
— Я задаю вопросы здесь, птица. Где мой сын?
— В спальне. Но мне кажется, что ты уже старовата для него, бабуля.
Чокнутая птица. Она клевала не того человека. Нолан не мог не усмехнуться, представив себе лицо матери. Мне все больше и больше нравится моя новая подружка из ASS.
— Бабуля! Ты только что назвала меня старой?
— Мне очень жаль. — Да, судя по голосу, ей не было особенно жаль. Нолан знал, что ему следует выйти, но нездоровый интерес к тому, как далеко Кларисса заведет его мать, не давал ему покоя. Кларисса не разочаровала. — Тебе больше нравится «пума»? Любительница младенчиков? Миссис Робинсон (прим. речь идет о персонаже книги Кейт Самерскейл «Бесчестье миссис Робинсон». В книге миссис Робинсон соблазняет мужчину в 2 раза младше себя)?
— Я здесь не для того, чтобы спать с ним, шлюшка.
— Уверена, что так все сначала думают, — ответила Кларисса. — И я бы не стала бросаться прозвищами. Ты не заметила, что я спала на диване, пока ты не ворвалась?
— Очевидно, он хотел спать один. И вообще, посмотри на себя. Отчаянно жаждущая внимания, полуголая, валяющаяся на его диване. — Полуголая? Правда? И он это не видит. Проклятье. Мысленный образ почти заставил Нолана пропустить следующие слова матери. — Он, наверное, прячется в своей комнате и ждет, когда ты уйдешь. Ты не можешь понять намек? Бери свою одежду и уходи.