Лето страха

Паркер Т. Джефферсон

Я чувствовал себя довольно глупо.

— Как насчет отпечатков пальцев? — спросила Эмбер.

— Уходя, он вытер даже ручку калитки, так что наверняка протер и все остальное, — сказал я.

— Ну, для очистки совести мы все равно попрыскаем и опылим что надо, — успокоил ее Чет. — Даже начальник отдела по расследованию убийств может промахнуться. Кстати, я помню первые дни Мартина в нашем управлении — он всегда был несколько нетерпелив и довольно презрительно относился к работе специалистов на месте происшествия.

Никогда не принадлежал к числу тех, кто уважает мелочи. А потому я совсем не удивлюсь, если мистер Пэриш все же оставит что-нибудь... стоящее.

— А что насчет орудия убийства? — снова спросила Эмбер.

— Скорее всего он унес его вместе с телом, — терпеливо сказал Честер.

— Но как же он смог погрузить ее в машину и соседи ничего не заметили?

— Я могу лишь подтвердить тот факт, мисс Вилсон, что вы живете очень уединенно. Ближайшие соседи — по меньшей мере в двух сотнях ярдов от вас. Было темно. Было поздно. Кстати, каковы размеры вашего участка?

— Три с половиной акра.

— Рассел, ты осмотрел его?

— Нет.

— Ну что ж, возможно, мы должны сделать и это.

— А отпечатки шин на подъездной дороге? — спросила Эмбер.

— Ты же сама приезжала пятого числа, — сказал я. — Да и управляющий твой тоже был здесь, когда искал тебя.

Честер хмуро покачал своей большой головой.

— Рассел, обрисуй мне события той ночи, когда ты застал Мартина в этой комнате... в неформенном одеянии.

Я рассказал ему все о странной встрече с Мартином ночью четвертого июля.

— И почему ты предположил, что он хотел забраться в постель мисс Вилсон?

— Он сказал мне об этом. И сказал — раньше делал так. Кровать, правда, была застелена.

— Наверное, успел застелить ее после себя?

— Вероятно, да.

Я окинул взглядом постель Эмбер — пухлые розовые подушки, повсюду надушенный атлас и шелк.

Чет обследовал подушки и обнаружил на наволочке два коротких рыжих с сединой волоса — принадлежали они явно не Эмбер и не Элис.

Положив их в пластиковые пакетики, Чет аккуратно надписал каждый. Я почувствовал, как по мне пробежала легкая рябь надежды.

Еще один волос мы сняли с верхней простыни, что — ближе к подушкам. Исследовав простыни целиком, Чет нашел короткий вьющийся волосок, который мог попасть туда с чьего угодно лобка. Чет и его упаковал в отдельный пакетик и надписал.

Потом мы осмотрели простыни на предмет наличия на ней спермы — должен признать, действия, которые мы совершали, заставили меня пережить большое унижение — и ничего не нашли.

Эмбер наблюдала за нами с легким ужасом.

— Не мог он совершить такое, правда ведь? — спросила она.

— Это уж тебе лучше знать, — сказал я. — Ты же была замужем за ним.

— Боже правый, а я ведь и в самом деле не уверена. Кстати, знаете что? Мы прожили

с ним больше года, и никогда мне не доводилось встречать более брезгливого человека, чем он. Даже после малой нужды он каждый раз обливал унитаз дезинфицирующим средством.

Чет провел чистой салфеткой под краями унитаза, хотя я и не вполне понял, зачем он сделал это. Чисто.

Я вспомнил свежий порез, красовавшийся днем четвертого июля на кадыке Мартина, и осмотрел бритвенные станки — в шкафчике над раковиной. Все — пластмассовые, одинаковые.

«Мудак, — тут же подумал про себя. — Неужели человек, совершивший убийство и уничтожающий следы совершенного преступления, вдруг оставит после себя подобную улику?»

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил я.

— Джин.

— Сделай мне легкий коктейль со льдом.

— А мне чуточку покрепче, — добавил Чет.

Мы продолжали постепенно обследовать дом. Ковер у входа оказался безукоризненно чистым. То же самое можно сказать про решетчатую раздвижную дверь, на которой был сделан разрез для того, чтобы придать происшествию почерк Полуночного Глаза.

Потом мы осмотрели стереосистему, в которой Пэриш оставил дубликат записи, смонтированной им из обрывков фраз с пленок Полуночного Глаза, найденных в домах Фернандезов и Эллисонов. Уж здесь-то он явно не оставил бы своих отпечатков.

Я мысленно представил себе его — перед убийством, с пленками, еще не включенными в багаж «вещдоков»: сосредоточенно-угрюмого, выбирающего рваные фразы для монолога и записывающего их на каком-нибудь дешевом портативном магнитофоне.

Настороженно глядя мне в глаза, Эмбер подала напитки.

Войдя в кабинет, я взглянул на настольную лампу и журналы, которые сам же свалил со столика.

В кухне мы тщательно осмотрели пространство под раковиной, заглянули в закуток со щетками, в мусорный бачок и в шкафчики.

Постепенно во мне все больше крепла уверенность, что меня обманули, обвели вокруг пальца. Мартин проделал тщательную работу раньше нас — полностью уничтожил все следы своего пребывания. «Возможно, даже с пылесосом прошелся», — подумал я. И действительно, такой чистоплюй, как Мартин, должен был бы во что бы то ни стало сделать это.

— Пылесос у тебя где стоит?

— Там, в углу. За дверью.

Честер сдержанно улыбнулся.

— Подчас очевидное оказывается самым правильным.

Он вытащил из-под гладильной доски пылесос, откинул заднюю панель и пощупал мешочек для мусора.

— Пусто.

— Значит, он им не пользовался, — сказала Эмбер.

— Пожалуйста, принесите мне несколько чистых бумажных салфеток.

Чет снял шланг и стал трясти щеткой над разложенными в ряд листами, я же принялся авторучкой распрямлять ее ворсинки. То, что упало на белую бумагу, чертовски походило на засохшую кровь.