Лето ночи
Шрифт:
Дейл рванулся вперед, но тут же замер, когда Ван Сайк кругами стал двигаться в его направлении, по-прежнему принюхиваясь и ощупывая воздух впереди себя. Белое бесформенное тело, когда-то бывшее Табби Куком, полезло к нему сзади.
– Сейчас мы могли бы сделать некоторые комментарии, – сказал доктор Рун, взглянув на золотые часы, которые он только что вынул из жилетного кармана. Затем он поднял глаза на мальчиков и улыбнулся в последний раз. – Полагаю, я мог бы объяснить… рассказать вам о том чудесном веке, который скоро настанет… побеседовать с вами о некоторых неудобствах, которые
Он кивнул Солдату, и тот заскользил вперед, не передвигая ног и держа руки по швам.
Дейл с самого начала старался не смотреть никому из присутствующих в лицо, но тут он не выдержал и поднял глаза. То, что было когда-то лицом Солдата, потеряло всякое сходство с человеческим образом: длинное рыло выглядело кратером, образовавшимся после того, как из черепа что-то со страшной силой вырвалось на поверхность. В белой плоти лица были и другие, более страшные и глубокие отверстия. Во всех них что-то шевелилось.
Солдат скользил в сторону Джима Харлена, в то время как обугленный Ван Сайк прокладывал путь к Дейлу. Доктор Рун и та почти разорванная в клочья фигура, что прежде была Мин-ком Харпером, двигались к двери, чтобы забаррикадировать ее. Дейл все время слышал какое-то потрескивание и хруст, раздававшиеся будто прямо из стен и пола; паутина связок и волокон приобрела более сильный оттенок розового цвета. С потолка вязкими, тягучими струями стекала какая-то жидкость. Черт его возьми, – выговорил Харлеи, выбираясь из-за парты и приближаясь к Дейлу. Его губы дрожали почти безостановочно, когда он наклонился и прошептал: – Всегда говорил, что терпеть не могу эту школу.
Не сговариваясь, но почти одновременно они перепрыгнули первый ряд парт и, путаясь ногами в поросли грибов, стали отступать к задней части комнаты. Солдат безучастно продолжал скользить, заходя справа. Труп Табби Кука пригнулся и заполз под парту, как ребенок, прячущийся под одеялом.
Мальчики вспрыгнули на парты, наклонив головы, чтобы не касаться бледных мешков со студнем, свисавших с потолка. Плесень облепила их джинсы и кеды длинными волокнами.
Доктор Рун, казалось, потерял терпение и щелкнул пальцами. Все здание словно затаило дыхание, когда Ван Сайк и Солдат перебрались через первый ряд парт.
Внизу раздался звук выстрела.
Майк добрался до главного зала подвала, понеся значительные потери: фонарик его был поломан, один из пистолетов со святой водой он потерял, а второй – разбил, когда катился по туннелю, брюки у него на коленях порвались, а впереди и сзади промокли. Единственным преимуществом такой ситуации было, пожалуй, то, что теперь вурдалаки не могли укусить его в пах, промокший от святой воды.
Несмотря на то что в подвале окон не было, оказалось, что он все видит, поскольку его глаза адаптировались к фосфоресцирующему сиянию, шедшему от стен, и более яркому – от догорающего позади мертвого червя.
По крайней мере, Майк надеялся, что он был мертв. Тело его обуглилось во многих
Поднимаясь по лестнице из подвала, Майк решил пересчитать оставшиеся боеприпасы. Обрез Мемо был заряжен, и еще у него имелось четыре патрона, остальные мальчик расстрелял либо потерял, пробираясь по туннелю. Ноги у него кровоточили и дрожали, да и сам он дрожал с головы до ног, но во всем остальном чувствовал себя неплохо. Добравшись до главного входа в зал первого этажа, Майк на минуту остановился.
Этого мгновения ему хватило, чтобы оценить перемены, происшедшие в Старой центральной за несколько недель лета. Он увидел красные висящие мешки и глаза, которые не отрываясь смотрели на него с высоты сорока футов. Сделав шаг, он наткнулся на двустволку Дейла и в тот же момент застыл на месте, увидев, что в темноте впереди него что-то шевелится.
Из класса, где занималась с второклассниками миссис Гесс-лер, что-то надвигалось на него, шипя и издавая чавкающие звуки. Этот звук почти терялся среди скрипа и завываний, которыми была полна Старая школа, словно вой бури проник сюда.
Майк припал на одно колено и, быстро схватив двустволку, зажал ее в левой руке, в то время как в правой он сжимал свой обрез.
Из тени вышел отец Кавано, а те чавкающие звуки, которые слышал Майк, означали его попытки заговорить. Рта у священника не было, и в слабом свете Майк разглядел грубые швы, которые наложил мистер Тейлор, сшив челюсти мертвеца нитками. «Майкл», – силился произнести священник.
Мальчик дождался, когда тот приблизится на семь или восемь футов, затем прицелился из обреза и выстрелил священнику прямо в лицо.
Грохот и эхо выстрела были оглушающими.
Останки тела священника отбросило назад, тело перевернулось через перила лестницы, а осколки черепа разметало по густой жидкости, покрывавшей пол. Но, даже лишенный головы, труп приподнялся на локти и колени и начал ползти к Майку.
Сохраняя удивительное спокойствие, Майк производил необходимые действия, в то время как его голова была занята совершенно другими мыслями. Он перекинул обрез в левую руку, отщелкнул казенник двустволки, убедился, что она заряжена, сомкнул приклад обратно и, прижав конец ствола к спине подползшего к нему вплотную тела, спустил курок.
Та мерзость, которая когда-то была его другом, скорчилась на скользком полу, ее хребет изогнулся, а Майк подался назад. Достав из кармана патроны, он быстро зарядил обрез Мемо и двустволку Дейла. Неожиданно его нога коснулась чего-то пластмассового, и, глянув вниз, он увидел уоки-токи. Быстро схватив приемник, он отряхнул ленты паутины, уже обвившие его, включил кнопку трансмиссии и, услышав сигнал приема, закричал в микрофон.
Кевин отозвался после третьего гудка.
«Спасибо тебе, Господи милосердный», – взмолился Майк. – Кев! – закричал он. – Сожги ее! Прямо сейчас! Сожги эту проклятую школу!