Лето Мари-Лу
Шрифт:
«Здорово, старик! Надеюсь, у тебя все в порядке. В городе жара, как в аду. Мы с Бритт собираемся навестить тебя. Мы взяли несколько дней отгула, и, если погода будет такой же, мы останемся до середины следующей недели. Нужно же пользоваться случаем. Продукты купим сами перед отъездом. Увидимся в пятницу вечером. Андерс».
Я в полном смятении от этого известия. Как же так? Папа и Бритт? На целую неделю!
— Какой сегодня день? —
— Понятия не имею. Кажется, среда.
Я вспоминаю, что вчера слушал музыкальную передачу по радио, а она выходит по средам.
— Нет, сегодня четверг, — говорю я.
— Значит, они приезжают завтра?
— Выходит, что да.
Я смотрю на открытку. Папа не написал дату, а на почтовом штампе не разберешь. Открытка могла пролежать в ящике несколько дней. «Здорово, старик!» Чертов папа!
Мы долго сидим и молчим, но я догадываюсь, что мы оба лихорадочно думаем.
«Странно, — думаю я. — как много может изменить маленькая открытка». Все, что мы построили, внезапно оказывается под угрозой. Наши тихие, ленивые дни на мостках. Наши прекрасные утренние часы с чашечкой чая и кофе и бутербродами, долгие теплые вечера, когда солнце тонет за горизонтом и озеро готовится к отдыху. Регулярные поездки на тачке в «шмелиный домик». Распорядок дня, который мы с таким трудом нашли. Или который сам нас нашел.
Все это скоро изменится. О том, чтобы продолжать уроки плаванья при папе и Бритт, не может быть и речи. Продолжать рисовать портрет Мари-Лу тоже.
Наш маленький мирок рухнул.
— Что будем делать? — спрашивает Мари-Лу.
— Давай съедим по бутерброду, — предлагаю я.
Я собирался приготовить пасту с копченым сигом, благодаря Линде я смог купить его вдвое дешевле. Но теперь все отменяется. Вечер безнадежно испорчен. Все испорчено. Во всяком случае, так кажется. Мы не можем думать ни о чем другом, кроме как об открытке.
Мы вообще не можем ни о чем думать. Мари-Лу курит в доме, хотя знает, что я этого не выношу.
— Как приятно снова встретиться с Бритт, — иронично говорит она. — Давно не виделись.
— Так не пойдет, — говорю я. — Папу мы еще могли бы вынести. Я почти уверен в этом. От него не так много шума. Он обычно тихо сидит за столом во дворе со своим ноутбуком и холодным пивом и всем доволен. Но Бритт… Она — птица другого полета.
— Интересно, что они скажут, увидев нас здесь? — задумчиво говорит Мари-Лу.
Я не отвечаю, не знаю, что сказать. Не имею ни малейшего понятия, как они отреагируют. Удивятся? Наверняка. Рассердятся? Не знаю.
Я нарезаю хлеб, а Мари-Лу ставит на стол плавленый сыр и чашки.
—
— Что?
— Что они скажут.
— А, ты об этом.
Я намазываю бутерброды, рисую на каждом из них икорной пастой кораблик. Жду, когда закипит вода.
— Завтра вечером, — говорит Мари-Лу и смотрит в окно. — Завтра вечером, — монотонно повторяет она.
— Так не пойдет, — говорю я. — Нужно что-то предпринять.
— Ну и что?
— Мы сбежим отсюда. Сбежим куда-нибудь в другое место.
Мари-Лу смеется:
— Как ты это себе представляешь? Прицепишь к коляске свою кошмарную газонокосилку? Я никуда не поеду. Но мы всегда можем позвонить в социальную транспортную службу и попросить забрать нас.
Я откусываю кусочек бутерброда. Случайно натыкаюсь взглядом на нарисованные икорной пастой кораблики и говорю, не успев до конца понять:
— На лодке, конечно же. Поплывем куда-нибудь под парусом.
Мари-Лу смотрит на меня скептически. Мне знаком этот взгляд, я знаю, что заставил ее задуматься. Она размышляет над моими словами.
— Ну и куда?
— На Фьюк! — восклицаю я. — Там нас никто не побеспокоит. Я всегда хотел туда попасть.
Мари-Лу смеется.
— Возможно, ты не так туп, как кажется, — говорит она. — На Фьюк! Ловко придумано, Адам! Это и правда неплохая идея. Мы отправимся туда. Мы сбежим на Фьюк.
Она берет бутерброд. Рассматривает икорный кораблик. Смотрит на меня и качает головой:
— Ты станешь художником, Адам. Просто великолепным художником.
Наше настроение резко меняется. Мы выплываем из глубокой депрессии к пузырящемуся счастью. Чем больше мы разговариваем про Фьюк, тем больше нам нравится эта идея. Мы начинаем строить планы с таким воодушевлением, словно вскоре отправимся в свое первое школьное путешествие. Мари-Лу пишет список всего необходимого, а я хожу по дому и скороговоркой твержу то, что запомнил: палатка, спальные мешки, примус, плащи-дождевики, зубные щетки, радио, справочник растений, мои принадлежности для рисования, теплые свитера.
— Это слишком много, — говорит Мари-Лу. — Что-то нужно вычеркнуть. В лодке не хватит места.
— Плащи-дождевики вряд ли нам понадобятся, несколько свитеров тоже ни к чему.
Мари-Лу вычеркивает эти вещи из списка.
Список продуктов тоже весьма длинный. Завтра утром мне придется съездить в «Вивохаллен» и закупить все необходимое.
— Жаль, что нет снастей и прочих вещей для рыбалки, — вздыхаю я.
— Ну, так купи их в магазине, — предлагает Мари-Лу.