Лето Мари-Лу
Шрифт:
— Я не жалею тебя, Мари-Лу. Ты сама себя жалеешь. Я в жизни не встречал такой избалованной девчонки, как ты.
После моих слов становится абсолютно тихо. Меня трясет от гнева. Мари-Лу молчит, просто смотрит вдаль.
Я чувствую, что должен как-то отреагировать, разворачиваюсь и быстрым шагом иду в дом. Оборачиваюсь на ходу и говорю:
— Я собираюсь искупаться.
Захожу в свою комнату и быстро натягиваю плавки. Оказавшись на улице, чувствую, как меня переполняет злость. Она распространяется внутри меня со скоростью лесного пожара. На берегу под ольхой
— Прекрати, чокнутый идиот! Остановись! Адам, остановись!
Я прибавляю скорость. Бегу, высоко поднимая колени. Становится глубже, вода доходит до середины коляски.
— Никогда! — кричу я.
Наконец силы покидают меня. Коляска внезапно останавливается. Мари-Лу сидит по грудь в воде. Она уже не кричит. Обессиленный, я бросаюсь с головой в воду и, фыркая, выныриваю. Стою, слегка наклонившись вперед, задыхаясь от напряжения.
Мари-Лу тихо сидит в своей коляске. Одежда липнет к телу. Волосы мокрые. По лицу стекают капли воды. Я едва решаюсь посмотреть в ее сторону. Купание в холодной воде действует отрезвляюще, и мне становится стыдно за свою выходку. И одновременно я чувствую весь комизм ситуации. Боюсь, что не смогу удержаться от хохота. Снова окунаюсь в воду и бреду к мосткам. Взбираюсь по камням и сажусь на теплые доски. На расстоянии приступ хохота отпускает меня.
Мари-Лу разворачивает коляску и едет к берегу, крутя колеса сильными резкими рывками. Коляска медленно движется в воде. Выбравшись на берег, она останавливается. Кричит, не глядя в мою сторону.
— Теперь, когда ты накупался, может, поможешь мне?
Идет нескончаемый дождь. Я выглядываю в окно и вижу, как капли, рассекая воздух, сливаются в длинные светлые струи. Наверное, поэтому в поговорке струи дождя сравнивают с прутьями, стоящими в бочонке.
Мари-Лу в своей комнате. Сидит и читает. Дверь открыта, но с таким же успехом могла бы быть закрыта. Между нами царит выжидающая тишина. Мы не разговариваем без необходимости. Или, точнее сказать, Мари-Лу почти не разговаривает.
Я снова выглядываю в окно узнать, не заканчивается ли дождь. Но, не увидев ни единого признака, беру старую папину кожаную куртку, набрасываю себе на голову и выхожу из дома. Несколько секунд собираюсь с духом и бросаюсь под проливной дождь. Забегаю в сарай, хватаю пару горстей зерна и бегу к курятнику. Пока я открываю дверь автофургона, куртка соскальзывает с моей головы, и я оказываюсь под ливнем без защиты. Быстро бросаю корм в салон, отряхиваю с ладоней прилипшие зерна, поднимаю куртку и набрасываю ее на себя.
— Посидите сегодня без прогулки, — говорю я и закрываю дверь.
Снова
— Ну и погодка! — кричу я, распахивая дверь и вваливаясь в прихожую.
Кладу инструменты на стул и ложусь на пол, чтобы в деталях рассмотреть цель своей работы. В голову приходит мысль, что мне ничего не известно о порогах. Ни зачем они нужны, ни о том, какая от них польза, ни как их ставят и, прежде всего, как их можно снять.
Сначала я решаю отпилить его от дверной коробки и отбить молотком, но, лежа на полу, я понимаю, что пороги крепко прибиты гвоздями к полу. Удастся ли взломать их молотком или потребуется лом?
Лома у нас нет, поэтому воспользуюсь молотком.
— Придется немного пошуметь, — кричу я.
Я набрасываюсь на первый порог. В комнате стоит грохот. В мойке звенят чашки. Порог не поддается, но сбоку остается пара грубых насечек. Я задумываюсь, а затем забиваю отвертку между полом и порогом. Жму на отвертку как на рычаг. Порог слегка поддается. Вскоре я расширяю щель на полсантиметра. Вставляю в щель молоток и тяну порог на себя. Гвозди недовольно скрипят, вылезая из пола. Порог отрывается, и я задом вваливаюсь в кухню. Смеюсь над самим собой.
Ободренный успехом, я принимаюсь за другой порог. Дверь в кладовку — просто детская игрушка. Когда я захожу в комнату Мари-Лу, я уже весь вспотел. Привычным жестом вбиваю отвертку, расширяю щель, вставляю молоток и осторожно, но решительно отрываю очередной порог. Мне хочется, чтобы Мари-Лу видела, как я работаю.
— Позже прилажу к входной двери рампу, — говорю я спине Мари-Лу, стоя с порогом в руке.
Спина не отвечает.
— Ты хочешь есть?
Каштановые волосы едва заметно качнулись.
— Оставлю обед на столе, поешь, когда захочешь.
Сам я обедаю несколькими бутербродами и тарелкой простокваши. Пока я ем, дождь начинает заканчиваться. Кое-где среди серых туч проглядывает чистое небо. Вдалеке над озером уже светит солнце. Фьюк купается в его лучах. Вдруг дождь прекращается, словно кто-то выключает душ.
— Я выйду на минутку, — кричу я.
Стоя у входной двери, я размышляю, как соорудить рампу для инвалидной коляски, и меня посещает гениальная идея. Ведь можно использовать обычную дверь!
Отправляюсь в сарай посмотреть, нет ли там подходящей двери, но не нахожу ничего стоящего. Тут мой взгляд падает на серую дверь чулана, за которой стоит корм для кур. Она прекрасно подходит.
Я снимаю дверь с петель и на голове несу ее через двор. Прикладываю для пробы как мостки от дверного проема на ступени. Остается прибить верхний конец двери к полу, чтобы она лежала неподвижно.
Возвращаюсь в сарай, выбираю самые длинные гвозди, какие только могу отыскать, и вбиваю их под углом через полотно двери в пол.