Летний снег
Шрифт:
Мне это сильно не нравилось.
— Вы знаете, что это могло быть?
— Знаю, — слегка замешкавшись ответила она. — Взрывные печати. Мои. В особняке.
Установилась нервное молчание. Я удивлённо таращился на Мадару.
— Они не должны были сработать, — как бы оправдываясь, пояснила она.
— Тогда откуда взрыв?!
— Я поставила печати на случай, если мне нужно было остановить многочисленную погоню. На самый крайний случай. Их активатор — или я сама, или сильные разрушения… Чёрт, — внезапно выругалась она. — Кажется кто-то в
Следующие несколько часов мы провели в нервном напряжении, которое, однако, никак не показывалось на лице у Мадары. Она не спеша убрала одну за другой свои печати, и теперь сидела в расслабленной позе, действуя мне на нервы свои видимым спокойствием. Периодически она бросала странные изучающие взгляды в мою сторону, но когда я спрашивал, в чём дело, не отвечала.
— Меняем план действий, — внезапно сказала она наконец, спустя некоторое время, когда караван приостановился. — Что, простите? — спросил я тонковатым от неожиданности голосом, опасно походившим на писк.
— Сейчас ты как можно быстрее идёшь к Рен-сану и говоришь ему, что нужен «вариант три». После этого ты будешь отыгрывать его дочь.
— Что?! — пискнул от переизбытка эмоций я.
— Я, и не только я, будем тебя страховать, не волнуйся, — заверила она. — Так будет безопасней. Я не рассчитывала, что за нами всё-таки кого-то пошлют… Мастер каллиграфии и её ученица сработают только для тех, кто не знает о нас. Эти же ребята быстро проведут между нами и Мадокой с Хаку параллели. Нам нужно быть отдельно друг от друга. Рен-сан знает, что делать, и подыграет.
— Но!.. Но я не-! — попытался я что-то сказать, но Мадара не слушала и потянула меня наружу.
— У нас нет времени! Скоро они будут здесь! У тебя всё получиться, я знаю!
В растерянном состоянии я поспешил к ведущей повозке. Купец, услышав моё сбивчивое пояснение и кодовую фразу, посмотрел на меня с таким выражением сочувствия, словно видел перед собой жертву концлагеря.
— Садись, доченька, — сказал он, переменившись в лице и сделав пару знаков ближайшему охраннику. Тот кивнул и отошел. — Ты не голодна, золотце? Ты же знаешь, у нас сейчас есть и фрукты, и сладости, если захочешь — только попроси, не стесняйся!
— Н-нет, отец, — нервно ответил я, сжав подол своей розовой майки в руках.
Я ничего не мог с собой поделать. Кажется, у меня начиналась паническая атака. Сердце бешено стучало в дикой скачке, голова кружилась, и дышать становилось трудней и трудней.
Я боялся. До жути, до обморока боялся.
Я считал, что избежал самого худшего. Что теперь начнётся тренировочный монтаж, и что я был в безопасности.
…Да, как оказалось, я очень наивен. Я должен был понимать, что смерть может придти совсем неожиданно. Что в этом мире я никогда не буду в полной безопасности. Но мне так хотелось в
— Папа, девочка, зови меня папой, — тихо поправил, сморщившись, Рен-сан. — Нужно, чтобы наша родственная близость выбила подозрение на твою связь с Мадарой-чан. И дыши глубже, равномерно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Я хотел было ответить, что не девочка, но передумал и попытался последовать совету.
Сконцентрироваться на дыхании мешали бегущие мысли. На что рассчитывала Мадока? Я ведь не супер-лицедей, в отличие от неё! Её странная, граничащая с пугающей, заинтересованность во мне проявлялась не первый раз. Она как будто ждала от меня чего-то… Определённого. И уникального. И я не знал, чего.
Очевидно, она верила, что в моей смене роли был смысл. Что я мог сделать что-то полезное.
Необычность ситуации напоминала мне…
Точно. Наша первая встреча. Её вопрос и довольная реакция. Её специфичный стиль изложения истории.
Вхождение в роль.
Я собрался и выдохнул, попытавшись расслабиться. Представить сцену. Проще простого.
Кто эта несуществующая девочка, которой мне нужно стать? Что ею двигало? Как она думала?
Представь.
Я — Маюми, дочь богатого купца.
Я часто путешествую с папой. Я вижу бедных людей. Бездомных детей.
Я знаю, что запросто могла быть такой же.
Я боюсь, что могу стать такой же.
Я люблю папу. Я любила маму, пока она была с нами, но теперь её нет, и когда я её упоминаю, папа сильно-сильно грустит. Поэтому я просто люблю папу и помню о маме.
Я люблю папу. Даже когда он занят работой, у него есть время для меня.
Я люблю папу. Больше у меня никого нет.
Когда перед нами спрыгнули двое молодых шиноби в протекторах Тумана, на них с детским страхом перед неожиданностью смотрела девочка Маюми.
— П-папа, — дрожащим голосом спросила она. — Кто эти люди? Новая охрана?
— Нет доченька, но не бойся, это хорошие ребята, — успокаивающе потрепал её по волосам Рен-сан. Маюми слегка обиженно надулась и попыталась убрать руку с головы, но было видно, что она не сильно старается.
Один из шиноби, начавший было говорить, запнулся при виде сцены и замаскировал невольно вырвавшийся смешок неловким покашливанием. Слегка холодная мина на его лице сменилась лёгкой ностальгической усмешкой.
— Рен-сан, да? У нас к вам несколько вопросов, если не возражаете, — учтиво сказал он.
— Конечно, давайте-
— Зачем ты с ними разговариваешь, Киске?! Хватай обоих и выпытаем по-быстрому все, что нужно! — рявкнул второй. Его лицо было перемотано свежими бинтами, которые в нескольких местах отчётливо покраснели.