Летний дождь
Шрифт:
И взяла Карина в руки гитару.
И, сидя от меня напротив, запела голосом тихим, грудным:
«Не взыщи, мои признанья грубы,
Ведь они под стать моей судьбе.
У меня пересыхают губы
От одной лишь мысли о тебе»…
Карина пела с лёгкой улыбкой, глядя мне прямо в глаза.
У меня губы пересохли, и готово было остановиться сердце…
Вам пели женщины такие песни?
Говорили ли они вам хорошие слова?..
Гостиница в Екатеринбурге.
Вечер. В ресторане с сослуживцами водка, разговоры.
Было за полночь. Я прошёл по коридору, вот нужная дверь. Толкнул – она подалась. В комнате темно. Запер за собой на ключ. Уснула? Из окна полусвет, можно сориентироваться. Вот кровать. Привстал на колени, прислушался. Просунул руку под простыню. И рука сказала, что тут лежит моя голая женщина. Ждёт. Не спит…
Сколько поцелуев случилось за эту ночь!
Теперь, когда я хочу уснуть и у меня не получается, я начинаю считать поцелуи, которые у нас были в ту ночь. Один… Десять… Много… Сплю…
Срок моего пребывания на компрессорной подошёл к концу. Уезжать… Да, надо уезжать…
Как быть с моим счастьем?
Счастье – такая категория… оно не просто кончается, оно должно заканчиваться неизбежно.
В конце концов – не могла же продолжаться вечно эта любовь втроём!
У Кариночки было ко мне, конечно, сильное чувство. Искреннее, настоящее. Но никакое постороннее чувство у нормальной женщины не перевесит чашки весов, на которой муж, дети…
Пусть даже этот муж чувырло самое последнее…
Так что варианты с уходом от чувырла даже не рассматривались.
И я уехал в Екатеринбург.
Было ощущение, что ненадолго, не насовсем. Такая любовь, такие отношения! Ну, денёк-другой – ещё увидимся, ещё заживём.
И в голове всё-таки не укладывалось, что так при чувырле своей Карина до конца дней и готова век коротать.
И прошёл год, а за ним другой.
Я уже заочно учился в институте. Меня на работе, в нашем «Уралтрансгазе», авансом повысили в звании. И послали в командировку на ту самую компрессорную, где прошли лучшие дни и ночи моей жизни.
Сразу воспоминания, целая буря чувств. Ехать в поезде всего ночь. Конечно, не спал. Почему-то представлялось, что приезжаю – а там, чуть ли не на перроне – Кариночка моя с цветами, с распростёртыми объятиями. Хотя и не звонил я ей, ни о чём не предупреждал. Мы вообще расстались, как будто обрубили концы. Два года прошло – я ничего о Карине не знал.
Ну, вот такие мы, мужики. То любовь до беспамятства, до гроба, а с глаз долой – и уже чужие мини-юбки манят своими макси-перспективами.
Я, естественно, всё это время не монашествовал, но уголочек в сердце со святыми воспоминаниями от всяких посторонних вмешательств оставался наглухо закрытым.
В посёлке компрессорной поселили меня в ведомственной квартирке-гостинице. Эмилия Павловна,
Эмилия Павловна, не моргнув глазом, и ничуть не изменившись настроением лица, с готовностью рассказала, что там всё хорошо.
Сами Радмил Борисович пить бросили. Но – не сами. Их, то ли закодировали, то ли вшили им «торпеду». А, может, и то и другое вместе. И наладилась у них во всём семейная жизнь. Старшенький из детей окончил школу, дочка Альмира перешла в девятый класс.
Хор самодеятельности нашей компрессорной первое место занял на конкурсе. Карине Владимировне грамоту дали. – Телефончик? Да, где-то есть. Вот… Восемь, девять…
Я весь вечер ходил по комнате. Как-то всё неожиданно, всё немножко… не так… Каринка…
И не решался звонить. Два года – это может быть и только вчера и – пропасть, вечность…
Что могу сказать?..
Только к обеду следующего дня решился набрать номер.
Ничего страшного. Знакомый голос ответил сразу.
Поздоровались.
– Как дела?
– Ничего, нормально.
Узнала сразу.
Но звонок почему-то оборвался.
Я стал набирать снова. Я столько хотел сказать… Мне так много хотелось ей сказать!.. Что она, это она – самая лучшая!.. Что я всё время, всё время думал о ней, что нам обязательно нужно быть вместе!.. Муж? Да, конечно… Браки на небесах… Но кто сказал, что на небесах – только с одним. И, если штамп в паспорте, то на небесах? А, если такое, как у нас… то… что это?..
И мы тоже – на небесах!.. И ты, ты – моя жена!..
Нет…
Сколько я ни набирал, сколько ни пытался дозвониться, абонент оказывался вне зоны доступа.
Сентябрь, 2012г.
ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ
Лето. Москва. Я ехал в автобусе на улицу Яблочкова, где собирался пожить короткое время. Автобус полупустой. Одна красивая девушка в тоненьком батнике и джинсах стояла у заднего окна. Глазами если так – быстро по салону пробежать – больше таких красивых не было. Длинные чёрные волосы, чёлка над яркими голубыми глазами. Мельком глазами встретились – и всё. Чужие люди. Разные дороги.
По крыше автобуса забарабанил дождь. Автобус остановился, и нужно было выходить, а тут дождь. Выскочил, пробежал под навес остановки. И красивая девушка тоже оказалась рядом. Вокруг уже настоящий ливень, идти некуда. И даже приятная получалась ситуация. Ведь нам, мужчинам, много ли нужно? Увидел красивые глаза, ноги, уши – и уже счастье. Шофёр в автобусе вешает перед собой фото красавицы из журнала не потому, что он её близко знает. Он её и не знает совсем. А повесил перед собой – и радуется всякий раз, как на неё посмотрит. Даже, если женатый.