Летний дождь
Шрифт:
Чувство страха и восторга захлёстывало меня. Я впервые перескочил за флажки, через запрет. Я ещё не знал, догонит ли меня всемогущая и вездесущая мама, но сейчас я был на свободе, и меня так никто и не начал бить.
На моём пути попался маленький сарайчик, куда каждую осень складывали уголь для медпункта. Я чувствовал, что справедливая мама со своим хлыстиком бежит за мной по пятам. Она большая и, конечно, вот-вот меня настигнет.
Я кинулся в сарай, увидел у двери деревянную бочку с песком, наклонил её, развернул и плотно забаррикадировался.
И очень даже вовремя.
Потому
Несколько раз – с силой, ещё вся в образе – толкнула ещё. А дверь чуть приоткрылась, а дальше – никак. Бочка с песком была тяжёлая. Не знаю, откуда у меня взялись силы её вообще с места сдвинуть.
Потыкалась мама в дверь, потолкалась – ничего не получается.
И возникла у нас через дверь политическая тишина. Я почувствовал себя в безопасности. И увидел, как это хорошо.
Мама почувствовала, что теряет своё педагогическое лицо. Пытаясь скрыть угрожающие нотки в голосе, мама ласково сказала: «Саша, открой!». Но Саша сто раз слышал по радио сказку про волка и семерых козлят. Он знал, каким голосом говорят, когда хотят накормить, и когда – скушать.
И я, хотя это было, наверное, и не по-сыновнему, в просьбе маме отказал.
Внутренний голос мне подсказывал, что критический момент нужно переждать, а там что-нибудь, глядишь, уже и переменится.
Я пару часов просидел в сарае. Не скажу, что скучал, и что было мне это как-то в тягость. Я так думаю, что человек, только что избежавший отрубания головы, тоже какое-то время не расположен к общению, хочется ему побыть одному…
Прав был внутренний голос. Кураж у мамы прошёл. Может, я и заслуживал наказания, но всё это так, с наскоку не делается. Процедура приведения приговора в домашней обстановке требует определённых условий.
Во-первых, действовать нужно по горячим следам.
Если момент упущен, то трудно себя потом разозлить заново. А, если не разозлить, то и удовлетворения от наказания никакого не получится. Ну, побил ребёнка – и всё.
В общем, вышел я из сарайчика через два часа, и с мамой мы помирились.
Разговаривали сначала на определённой дистанции. Я уже знал, что могу убежать, и мама меня не догонит. И мама тоже это узнала. Что поделаешь – растёт мальчик.
Мне впоследствии попадалась в Библии эта фраза про то, что сына нужно наказывать, и он потом подарит радость.
Когда я стал взрослым, во многом сказанное в Библии, подтвердилось. Почти всё у меня сложилось так, что мама на меня не могла нарадоваться. И выучился я, и по телевизору меня показывали каждый вечер, и мама могла, даже если я и не приезжал к ней подолгу, через экран со мной разговаривать.
Но были в жизни моменты, которые её по-прежнему огорчали. Когда я издал книжку своих рассказов, она обрадовалась. Это же, как здорово! Сынок не только журналист, а ещё и писатель!
Мама взяла свежую книжку и ушла к себе в комнату получать удовольствие.
Она не смогла дочитать её до конца. Она не дошла даже до середины… Она неуверенно сказала: – Я тут не всё понимаю… – Потом добавила: – Откуда у тебя всё это?..
Сейчас я знаю, откуда.
Воспитывала меня мама, наверное, правильно, по
В общем, не получил я всего, что было мне положено, избежал. Курс оказался неполным.
Вот и сложился в моей биографии неизбежный от этого перелом: с телевидения выгнали.
Пишу поганые рассказы.
ПОДЛЕЦЫ И НЕГОДЯИ
Да, мужики – они подлецы и сволочи. Ах, нет – негодяи. Дурют они белых и пушистых женщин.
Вот ходит томная, чисто-непорочная женщина, а тут подкрадывается к ней такое мерзопакостное создание природы. На лицо доброе, а внутри ужасное. И начинает доверчивой женщине вешать лапшу на уши: «Я, мол, русалка, всё пойму, и с дитём тибе возьму…». Ну, или, там что-то в этом роде: «Жену оставлю». Если ещё не женат – «Женюсь!». И всё для достижения одной, гнусной цели – овладеть телом, насладиться. А потом уже – как получится. Сбежать ли, попользоваться ещё…
В основном у этих мужиков всё зиждется на обмане, в угоду их низменным инстинктам.
Даже, если женится, то при случае налево свернёт, обманет зазевавшуюся девчушку – и обратно. Или не обманет любовницу, а обманет жену. И бросит жену.
Вот такая у них, у этих мужиков, природа. Их можно классифицировать на виды, подвиды, определяя вектор порочности. Чтобы потом уже встречать врага во всеоружии.
Кто предупреждён – тот уже вооружён.
Вот так – изучить все повадки этих мерзавцев, а потом отдаваться им расчётливо и хладнокровно: «Бери, подлюга! Но я тебя всё равно насквозь вижу!..».
Как-то… Ничего нового…
Обычное швыряние камнями из женского лагеря в мужской.
А откуда, всё-таки, эти негодяи, эти подлецы, берутся?
Вот вертится женщина перед зеркалом. – «Для кого ты так стараешься, красишься, выбираешь бельё, верхнюю одежду?». – «Для себя».
Конечно, «для себя». Особенно удачное оформления себя «для себя» может уже от подъезда собрать шлейф особей мужского пола. А, при особом старании, если у женщины получится изобрести себе уж очень радикальный кутюр, то какая-то особь уже и не сможет себя сдержать, решится на насилие.
Ах! Как много несчастных одиноких женщин, которые тайно живут с женатыми мужчинами. Как это унизительно – жить во лжи. А годы проходят, всё лучшие годы…
Но – обратимся к истокам: была определённая точка отсчёта, с чего это всё началось.
Каждая женщина от природы оснащена набором средств, которые должны притягивать к ней мужчин. И природа позаботилась о том, чтобы средства эти действовали безотказно. Иначе зачахнет род людской, вымрет. Природе наплевать – женат кто – разведён? Мужчина должен встретиться с женщиной, с ней совокупиться, чтобы она родила ребёночка. Поэтому у женщины – специальный запах, который воздействует на подсознание мужчины, у неё определённые нотки в голосе, которые доводят его до дрожи. Она одевается так, чтобы обратить внимание мужчины, привлечь его к себе, возле себя задержать.