Летчики
Шрифт:
Возвратилась она очень поздно, муж уже спал. Лег пораньше, чтобы выспаться перед поездкой на учения. Когда он проснулся, на столе лежала записка:
«Георгий! Устала. Не буди. С заказом все в порядке. Еще одно тебе спасибо и поцелуй».
Шиханский самодовольно улыбнулся и потянулся к стулу, на котором лежала одежда.
«Победа» дежурила у парадного. Немногословный молоденький шофер Володя Опрышко, солдат первого года службы, всегда вскакивал и вытягивался при появлении Шиханского. Это нравилось полковнику, который в глубине души почему-то недолюбливал своего шофера. Возможно, потому, что слишком ласково
— В Черный стан, товарищ полковник? — почтительно осведомился Володя.
— Туда, — ответил Шиханский, открывая дверцу.
Володя умел водить машину на большой скорости так осторожно, что пассажирам можно было делать что угодно — спокойно читать газету или писать, даже играть в шахматы. Он знал на этом шоссе каждую кочку, каждую колдобинку. Неудивительно, что Шиханский задремал. Когда он очнулся, солнце уже проникло в кабину. Свежий ветерок бился о стекла. На одном из дорожных столбов Шиханский увидел цифру сто девятнадцать.
— Ого, отмахали! — сказал он одобрительно и ладонями помассировал щеки.
Стряхивая с себя сон, полковник внимательно вглядывался в набегающее на капот машины по-утреннему пустынное шоссе. Скоро полагалось сворачивать направо и ехать еще пятнадцать километров. Когда Володя Опрышко достиг развилки и сделал поворот, машину затрясло: «Не выдерживает «Победа» этаких кочек», — подумал Шиханский.
— Хорошо бы иметь «Зим», — сказал полковник водителю.
— Когда «Зим» вам дадут, вы себе шофера другого станете подыскивать, товарищ полковник, — отозвался солдат.
— Это почему же?
— Не сгожусь я для «Зима». Говорят, он сложный.
Шиханскому польстило, что Опрышко серьезно верит в близкую возможность получить «Зим», и он сказал ободряюще:
— Ничего, Опрышко. Плох тот солдат, который не думает стать генералом. И ты «Зимом» овладеешь. У тебя есть похвальное качество — аккуратность.
Вдоль дороги бежали зеленые кусты шиповника. Пряные запахи исходили от согретой солнцем земли. Шиханский вдруг задумался. Мысли привычно переключились на деловой лад. Он подумал о том, что многое в его биографии — Шиханский не терпел слово «карьера» — зависит от генерала Олешева, который будет присутствовать на учении. Кажется, все предусмотрено. И Кравцов и Мочалов сумеют атаковать полками, показать, что такое массированный удар истребителей. Он посмотрел вверх и с неудовольствием поморщился, увидев большие кудлатые облака. «Лишь бы плотнее не сомкнулись да ниже не опустились». При такой высоте полком атаковать еще можно. Интересно, что сейчас делает генерал Олешев? Наверное, тоже выезжает из города.
— Опрышко! — позвал Шиханский.
— Слушаю вас, товарищ полковник.
— Как ты думаешь, Опрышко, есть ли к Черному стану дорога более короткая, чем та, по которой мы едем?
— Есть, товарищ полковник, но только одна.
— Почему же мы по ней не поехали?
— «Победа» там не пройдет, товарищ полковник.
— Гм… — протянул Шиханский, — не думаю, чтобы генерал-лейтенант Олешев поехал по той дороге. Я выпросил для него у председателя горисполкома «Зим».
Шиханский снова погрузился в размышления. Теперь, когда в голове посвежело, он опять думал о предстоящем учении. Беспокойно посмотрев на часы, решил, что, должно быть, сейчас на аэродромах уже проводится предполетная подготовка, отдаются последние указания, техники снуют у самолетов, а командиры полков на своих
Солнце уже вскарабкалось на порядочную высоту, пригрело воду, оставшуюся в кюветах от недавнего дождя. Впереди замаячили строения полигона, специально к учениям построенная вышка. «Сейчас приеду и всех подкручу, — решил про себя Шиханский, — нужно, чтобы инспектора подчиненные встретили подтянутыми, выправкой строевой блеснули». Он облегченно вздохнул, заметив, что около вышки стоит лишь несколько «газиков», на которых приехали на учение офицеры штаба, и что там не видно «Зима». «К приезду генерала порядочек успеем навести», — обрадовался Шиханский.
Машина плавно подкатила к вышке, полковник, приняв свой обычный гордо-независимый вид, легко соскочил на сырую утреннюю землю. У входа в низенький бревенчатый домик, где обычно помещался Шиханский, приезжая на учения, стояли офицеры. Полковник выпрямился и подготовился небрежно откозырять дежурному, который подбежит с рапортом. Но к нему никто не бросился, никто не подал зычной команды «смирно». Офицеры смущенно переминались. «Разгильдяи», — багровея, подумал Шиханский, но вдруг попятился и сам вытянул руки по швам. Дверь деревянного домика распахнулась, и на пороге показалась сутуловатая фигура генерала Олешева. Просторный плащ делал его шире в плечах, чем он был на самом деле. Большой рыхлый нос генерала был оседлан роговыми очками, тонкие губы плотно сжаты. Спохватившись, полковник Шиханский взял под козырек.
— Товарищ генерал. Полковник Шиханский прибыл для руководства летно-тактическим учением.
— Вольно, — ответил генерал и без улыбки прибавил: — Очень приятно, что вы прибыли, но было бы еще более приятно, если бы вы прибыли раньше инспектора.
— Товарищ генерал, — смутился Шиханский, — я выехал ровно в четыре, как и договаривались. Не понимаю, как вы могли меня обогнать.
— По проселочной дороге проехал, — усмехнулся Олешев, — и вам бы следовало это сделать. Когда офицер едет на войну, он не должен удлинять себе путь.
— Товарищ генерал, «Победа» бы там не прошла.
— На войну на фронтовых «газиках» ездят, полковник, — спокойно сказал инспектор, и в глазах его промелькнула насмешка.
Потом Олешев подобрел:
— Хорошо. Идемте на КП.
Шиханский поплелся за ним, почтительно приотстав на полшага. Когда Олешев переступал порог, он немного согнулся, и Шиханский согнулся тоже, хотя в этом не было никакой необходимости. Олешев сел за стол, снял с головы фуражку, поправил на ней витой золотистый шнур. Волосы были у него совершенно седые, но густые.