Летающие острова
Шрифт:
Сварог тоже увидел, как его агента сграбастал за грудки один из братьев лейтенанта Данаби, тот, что лицом и статью здорово походил на убитого любовника Делии, только вот волосы почему-то с рыжиной. Задиристого дворянчика трясли, что ту грушу, он уже вовсю вертел головой, тем молчаливо призывая на спасение барона Готара. А барон выжидал, хотя и подумал, что еще чуть-чуть и действительно придется мчаться на выручку. Но вдруг второй брат, заметно старше первого по возрасту и заметно хуже получившийся у родителей (невысокий, кривобокий, с длинными, похожими на коряги руками) сказал что-то резкое, односложное, злое. Брат первый раздал ладони и выпустил человека Сварога. Последний рухнул на лавку, побледневший лицом.
Разыгравшаяся сценка была ясна Сварогу и без слов. Задиристый дворянин, следуя предписаниям своего нынешнего патрона, подсел к братьям и представился агентом полиции протектора, человеком барона Гинкера. После чего заявил, что протектору все
Сварог угадал – один из братьев, узнав, что перед ним полицейская ищейка, рассвирепел; еще немного – и выкинул бы того из трактира. Хорошо, что вмешался старший брат, не такой горячий и безрассудный. Теперь нанятый бароном Готаром задиристый дворянин, бурно жестикулируя, что-то безостановочно говорил успокоившимся братьям.
А говорить он должен был следующее: полиция, к которой он имеет счастье принадлежать, не меньше братьев заинтересована в скорейшей поимке убийц любовника принцессы, на карту поставлена ее, полиции, репутация, еще и дворец торопит. Поэтому, а также потому, что у протектора людей мало, а дел невпроворот, ей, полиции, желательно видеть в лице братьев активных помощников, а не поставщиков проблем. Протектор понимает, что движет ближайшими родственниками лейтенанта Данаби, чего ждет от них вся родня убитого, и готов на сделку. А именно: гланцы согласовывают с полицией протектора свои действия, каждый свой шаг, и делятся добытыми данными, последняя готова помочь братьям своими наработками. А когда убийц обнаружат, протектор, при условии, что братья будут честно соблюдать условия сделки, готов на небольшое должностное преступление. Если убийцы окажутся людьми низкого звания – совсем все просто. Если дворянами… что ж, можно и в этом случае не доводить дело до суда, но тогда должен состояться честный поединок, строго по дуэльному кодексу. Ну, а едва он завершится, тут-то и нагрянет полиция протектора. Вот такое предложение.
С которым братья, похоже, соглашаются. Да, задают какие-то вопросы, с лиц не сошло недоверие, но чувствуется – поняли, что им ничего другого не остается, как согласиться и сотрудничать.
Прошло еще немного времени, и Сварог увидел, как трое наблюдаемых заговорщицки склонились над столом, сблизив лица, и беседа их перешла в доверительный шепот. Ясно. Как говорил один деятель конца земного двадцатого века, консенсус достигнут. Теперь его, барона Готара, агент выдает ту информацию, какую велел выдать барон. А велел он рассказывать о том, что единственная тропинка, могущая привести к убийцам Данаби, это – двойник принцессы Делии. Двойник, который прячется где-то в городе. Вот, дескать, найдя ее, копию принцессы, захватив живой и невредимой, через это получим и убийц.
Таким образом, братья подключатся к поискам настоящей принцессы, думая, что ищут всего лишь живой слепок с Делии, а он, Сварог, посредством задиристого дворянина, который продолжит исполнять роль полицейского агента, будет держать связь с братьями и помимо того заурядно, следить за ними, будет в курсе успехов родственников Данаби на розыскном поприще. Если таковые воспоследуют.
– Ну что ж, – констатировал Сварог вслух, – агент в контакт вошел, задание выполняется по намеченному плану, подстраховка уже не актуальна, нам здесь больше делать нечего, возвращаемся на базу.
Мара возвращалась на базу, не скрывая своего разочарования от того, что все прошло так гладко. А Сварог думал о том, что нетрудно предугадать первые шаги братьев. Они, разумеется, снова направятся в казармы гланского полка, чтоб порасспросить тех же гвардейцев, но уже в свете новых агентурных данных – не видели ли те девицу, как две капли воды похожую на принцессу Делию. Кстати, может такое случиться, что именно солдаты, которым, вероятно, никто покуда такого вопроса не задавал, считая, что от них не может быть никакой пользы, подкинут толковую идею, где нужно пошукать. Как никак город знают, много где бывают, у каждого непременно есть по меньшей мере одна знакомая словоохотливого пола, а новости, добытые одним гвардейцем, быстро разносятся по всей казарме… Не таким уж бесперспективным может оказаться «братский вариант». Впрочем, поживем-увидим. С вовлечением гланских мстителей в поиски принцессы, он, можно сказать, задействовал все розыскные резервы, и теперь только то и остается, что ждать…
Остаток этого дня и весь следующий Сварог болтался без дела по дому графини, готовому к любым неожиданностям: у ворот и в саду прохаживались вооруженные дворяне, вдоль
23.
Междоусобная война двух дворянских группировок, длившаяся в период Троецарствия около шести лет; символом одного лагеря был дикий кабан, другого – волк.
Тяжба старшего графа прямо-таки молниеносно закончилась его полным поражением. Король Конгер Ужасный, узнав о поступившей к коронному судье жалобе на нарушение «Закона о колдовстве», не стал ни гневаться, ни ввязываться в затяжную возню судейской бюрократии. В тот же самый день снольдерские самолеты перелетели на заброшенный ипподром, принадлежавший самому королю, а королевские домены, считалось, вне всяких законов, кроме воли венценосца… Изящный ход, беспроигрышный и не ведущий за собой никаких репрессий. Узнав о нем, Сварог совершил действия, недвусмысленно квалифицировавшиеся законами Ронеро как «оскорбление величества словом».
Но поскольку свидетелями были люди верные – Мара и отрешенный от всего сущего, кроме «пятнашки», граф Дино, – Конгеру так и не довелось узнать, что некий барон назвал его в сердцах сукиным котом и осколком феодализма.
Впрочем, последнее оскорбление вряд ли понял бы и король, и зловещая Багряная Палата…
За бабку-гусятницу Сварог не беспокоился – он приезжал туда, убедившись, что слежки нет. Трудами барона Гинкера из домика напротив выставили хозяина-огородника, сполна заплатив ему за недвижимость и намекнув, что его развалюха понадобилась конторе, о которой и думать страшно, не то что называть вслух. Со строжайшим напутствием держать язык за зубами огородник был выставлен в противоположный конец города, где купил домик не хуже и затаился, как мышка, а на его бывшем подворье поселились несколько неразговорчивых верзил – в количестве, достаточном для круглосуточного наблюдения за бабкиным домом. Сварог хотел избежать любых неожиданностей – и потому у бабки поселился приехавший из деревни родственник, скрывавший под кафтаном пистолет, налитую свинцом дубинку и полицейскую бляху. Капрал Шег Шедарис, трезвехонький как стеклышко, приобрел новую одежду, пробавлялся двумя кружками пива в день и готов был прянуть в седло по первому зову трубы. Леверлин сидел в Ремиденуме, ожидая боевого клича. Тетка Чари купила на деньги Сварога десяток выезженных лошадей и держала у себя в конюшне. Сварог запасся у Гинкера полицейской бляхой, офицерской, с золотой каймой. Одним словом, все было расписано как по нотам. И Сварог задавался одним-единственным вопросом: есть ли у конкурентов столь же детальные планы на случай, если он найдет принцессу первым? Пожалуй, есть, и вопрос следует сформулировать иначе: насколько действенными окажутся их планы, учитывая, что конкуренты все же действуют шпионским образом на территории чужой державы?
А ночи, две подряд, выдались бурными. Прекрасно спевшиеся боевые подруги заявлялись к нему с темнотой – и, несмотря на все приятные стороны этих вторжений, Сварогу приходилось нелегко. Пожалуй, он охотно раскрыл бы графу Дино секрет решения – но решений-то не существовало… Что до головоломки, она завоевала Равену в двое суток, и страсти понемногу накалялись… Сейчас, стоя ранним утром на галерее, Сварог думал почти весело: когда бомба взорвется, от особняка Орка останутся одни стены…
– Когда же мы будем драться? – спросила бесшумно подошедшая Мара.