Летающая Тэкла

Хаецкая Елена Владимировна

– Нет, – ответил брат Иммо.

– Нет? Странно… Ну вот, после применения этого средства ситуация радикальным образом изменилась. Среди обывателей принято считать косметику чем-то внешним, но ведь на самом деле косметика затрагивает самую сущность нашей жизни. Она способна изменить бытие к лучшему, изменить настолько, что впоследствии мы и сами зачастую не можем понять: как жили все эти годы без продукта?

– Какого продукта? – спросил брат Иммо.

– Это собирательное название – профессиональный жаргон, так сказать. «Косметика сердца» – официальное название. Полностью соответствует

действительности, кстати, – можете попробовать… Жжет?

– Нет.

– Странно, – повторил Еврипид. – Должно ощущаться поначалу легкое жжение. – Он отошел чуть в сторону и взглядом художника воззрился на намазанную 1/2 личины брата Иммо. – Ну вот, теперь совсем другое дело. Разве вы не видите? – обратился он к стоящему рядом брату Колумбану.

Тот спросил:

– Чего я не вижу?

– Разницы между половинами его лица! Щитовая – старая, сморщенная, с крупными порами, а мечевая – гладенькая, как попка новорожденного патриция!

Силиконовый брат Иммо сохранял полную невозмутимость, только ресницы у него дрожали. Тэкла поглубже зарылась под капюшон. Ей было и противно, и очень смешно.

Брат Колумбан чрезвычайно серьезно ответил:

– Разница просто вопиющая!

– Но не жжет, – сказал брат Иммо.

– Странно, – повторил Еврипид Тангалаки.

– А почем вы продаете свои снадобья? – поинтересовался брат Колумбан.

– У нас существует гибкая система скидок и промоушенов, – оживился Еврипид, но брат Колумбан перебил:

– А сколько это в сестерциях ассигнациями?

Тангалаки надулся и, не отвечая, стал складывать сокровища обратно в короб. Его пока не останавливали – просто наблюдали.

Вот тут-то самое время Еврипиду призадуматься и насторожиться: почему эти мутанты ведут себя не так, как другие? Но близость настоящего патриция подействовала на Тангалаки парализующе. Он словно надышался угарного газа. За неясными колеблющимися фигурами его мысленный взор различал иные картины, такие захватывающие, что в груди словно бы образовались «гардарикские горки»: у-у-у-х! вниз! а-а-а-х! наверх! – и так много-много раз.

Брат Иммо видел, что Тангалаки появился в этих местах не просто так, и сильно подозревал торговца в связях с Метробиусом. Или с Суллами. Возможно – опытный орденский функционер вполне допускал это – Суллы, все вместе или некоторые из них, и их создатель Метробиус преследуют совершенно различные цели. В конце концов, каждый из них стремится к индивидуальному бессмертию – стандартная цель любой искусственно созданной имитации жизни.

По роду своих занятий он, как и другие братья, изучал богословие зла. Отец Юнгерикс, по просьбе руководства, провел несколько семинаров. Сказанное там в немногих словах обобщалось следующим образом. Зло, несомненно, всегда получает фору, поскольку именно оно делает первый ход. Однако у него есть и свое слабое место. Зло по своей природе ненавидит любую иерархию. Оно всем своим существом противится подчинению. Ergo: зло всегда разобщено и тяготеет к созданию фракций.

Следовательно, между Метробиусом и Суллами не обязательно существует полное единство. Скорее всего, в среде подчиненных Сулл имеются оппозиционные группировки. И одна

из этих группировок каким-то образом связана с Тангалаки.

Пока Еврипид копался в побрякушках и коробках со снадобьями, Тэкла снова взялась за ложку и сказала Линкесту:

– Надо поесть.

Она говорила тем особым, утомленно-терпеливым тоном, который обыкновенно не сулит капризному ребенку ничего хорошего. Линкест страдальчески, по-песьи, скосил на ложку глаза. Тэкла вздохнула, заклокотав всем горлом. Небольшая врожденная неправильность гортани позволяла ей в минуты раздражения издавать воркующие звуки, похожие на брачную песню голубя.

Рядом уселся на землю один из переодетых мутантов.

– Я брат Колумбан, – представился он Тэкле вполголоса. И добавил: – Иди к нему. Купи у него что-нибудь. Брошку, перстенек. Выведай, зачем он сюда пришел.

– Я? – удивилась Тэкла.

– У него здесь встреча с кем-то из них… – Брат Колумбан неопределенно качнул головой в сторону. – Хорошо бы знать, с кем. Женщине он может наболтать лишнего.

– Почему?

– Потому что он всю жизнь только тем и занимается, что околпачивает женщин. Он считает их глупыми.

Тэкла фыркнула под капюшоном.

– Сначала я должна заставить Линкеста поесть.

– Это твой раб? – спросил брат Колумбан. – А почему он не ест? Первый раз вижу такого раба!

– У него депрессия, – объяснила Тэкла.

– А, – сказал брат Колумбан. – Ну так я его накормлю, а ты ступай, поболтай с этим Тангалаки.

– Но я не хочу! – возмутилась Тэкла. – Он отвратительный! Я не смогу с ним болтать! И не хочу я покупать у него брошку.

– Сестра Тэкла Аврелия, – сказал брат Колумбан, – сделай это за святое послушание.

Тэкла так изумилась, что немедленно поднялась и присела перед братом Колумбаном в книксене.

При виде женщины Тангалаки действительно оживился, как будто в нем заново повернули ключик и подтянули пружинку.

– Прелестная! – начал он, пытаясь заглянуть под капюшон.

Тэкла повела плечом и сказала нелюбезно:

– Мне хочется брошку.

– Любая красота нуждается в рамке! – захлопотал Еврипид. Он напевал и что-то блестящее показывал в смуглых ловких пальцах, но голос его звучал равнодушно, а глаза, в противоположность бойкому разговору, скучно шарили вокруг. Все это время Еврипид только тем и занимался, что прикидывал в уме, как ловчее заманить патриция на латифундию. Следовало, кроме всего прочего, перехитрить не только Эмилия Павла, но и других Сулл. Не допусти Дий, чтобы Суллы-конкуренты пронюхали! Охраны у этого Эмилия многовато, у подлеца. Хотя бы половину неплохо оставить в лесу.

Тэкла брезгливо трогала вычурные поделки, некоторые даже брала в руки. После работ Линкеста они казались ей невыразимо пошлыми.

– Какая прелесть, – говорила между тем сестра Тэкла Аврелия, – а это что? Очень миленькие. У вас, наверное, много заказчиков из чистой публики?

– Я скромный разносчик самых простых товаров. Впрочем, на своих покупателей не жалуюсь. Есть у меня и кой-что особенное. Для поправления здоровья. Особенно женщинам полезное. Понимаете? Не интересует?

– Чрезвычайно, – сказала Тэкла.