Шрифт:
Деревня мутантов оказалась посреди густой, совершенно непролазной чащи, чуть в стороне от виа Фламиния Лупа, пересекавшей лес в направлении с нот-эвра на борей-аквилон. Нехотя, кое-как уступив принуждению, раздвинулись деревья, готовые в любую минуту сомкнуться, – и из зарослей на малую полянку выступила большая кирпичная печь. Облупленная краска висела на ней, как чешуя, кое-где обнажая густо-красный кирпич. Труба испускала в небо вихлявые кругляшки дыма, а в полукруглом зеве сидел темный пирог с торчащими из корочки острыми травинками железоцвета и лягушачьими лапками.
Альбин Антонин
Они находились в пути уже не первую септиму. Люмен сменялся никтой, а Альбин Антонин упорно погружался все глубже и глубже в пучины Арденнского леса, и ничто, казалось, не могло остановить его: ни тучи кусливых мюкков, ни доннерветтер здешнего климата, ни многочисленные трудности долгого пути. Солдатский плащ из жирного войлока – сагум – неподходящая одежда для столь знатного молодого человека; однако не раз уже Альбин находил время возблагодарить Небеса за то, что Архангел Михаил изобрел сагумы для воинов Господа Своего. Ведь первый сагум, как известно, был соткан из ангельских перьев, а последующие – из свалявшейся овечьей шерсти.
Антонины были одним из самых знатных родов Ромарики, поскольку не мутировали, хоть и не хоронились от катастроф века сего и веков предшествующих. Они участвовали в войнах, работали на авариях, плавали на подводных лодках, очищали моря и реки, спасали китов. Благодаря Антонинам сохранился один редкий вид нелетающих попугаев, почти погибший было от радиоактивных выбросов в атмосферу на островах Тихого океана. Не было беды, от которой спрятались бы Антонины. И все же они не мутировали. В их роду не рождалось даже пьяниц.
Подчиненные Антонинов любили – те хорошо заботились о своих людях. Изуродованные мутацией части тела старались заменять. Антонины настаивали на лечении и сами оплачивали операции. Они принадлежали к числу идейных противников клонирования и решительно не одобряли игр с генетикой; поэтому все зависимые от них люди обходились синтетическими аналогами замененных органов.
Оруженосцы Альбина не были уродами в прямом смысле этого слова. Они родились – шесть близнецов – от женщины с двумя парами грудей и были очень малы ростом, Альбину по пояс. Когда Альбин получил известие о том, что Антонины поручают ему управление землями недавно умершего Пия Антонина, близнецы вызвались сопровождать молодого патрона. Путь предстоял неблизкий – на борей, за Арденнский лес, к большому городу Лютеции.
Шли пешком, пробавляясь охотой и гостеприимством встречных мутантов-землепашцев, чьи деревушки жались к старым римским дорогам – сперва виа Гостилия, а затем виа Фламиния Лупа. Но чем дальше дорога уводила в лес, тем реже встречались поселяне.
Эта деревня находилась в полутора септимах от предыдущей и стояла от дороги в стороне – таилась как будто. Подобное обстоятельство особенно настораживало оруженосцев. На кухне родительского дома Антонина
Альбин присел на корточки, разглядывая хлеб в печи. Оруженосцы беспокойно толклись у него за спиной, выстреливая взглядами сразу во все стороны. И все же, когда раздался голос, они так и подпрыгнули от неожиданности, нелепо взбрыкнув в воздухе короткими кривоватыми ногами. Потому что голос донесся сверху.
– Фью! – присвистнул некто прямо над макушкой Альбина. – Насчет хлебушка любопытствуем?
Альбин поднял голову, приветливо улыбаясь. Сверху висело непонятное существо. Точнее, оно лежало в воздухе на боку, свесив длинные пушистые уши и многочисленные одеяния, смятые в причудливые складки.
– Скорее, насчет печи, – сказал Альбин. – Она разве не на радиоактивном топливе?
– Просто на дровах, – пояснил голос. – Впрочем, древесина может быть и зараженной – ее никто здесь не проверяет… Подвиньтесь-ка, я спускаюсь.
Альбин встал, отступил на пару шагов и остановился, со спокойным любопытством наблюдая, как существо плавно нисходит на землю. Просторное покрывало у него на голове раздулось и пузырем опустилось на оруженосцев, которые тотчас с пронзительными криками начали выскакивать из-под него и разбегаться в разные стороны.
Бесформенный ком взбитой ткани зашевелился, показались длинные тонкие руки с четырьмя сросшимися пальцами – кисть напоминала рукавичку. Эти руки ловко собрали одеяние в складки, поправили пояс – и мгновение спустя перед Альбином предстала девушка в широком платье и причудливом головном уборе со свисающей фатой. То, что Альбин изначально принял за уши, оказалось толстыми русыми косами.
– О, доминилла, – вежливо промолвил Альбин и наклонил голову.
Конечно, Антонину нет надобности кланяться мутанту – это право Альбин мог отстоять, если потребуется, с оружием в руках. Однако в данном случае речь шла о прекрасной молодой женщине. О женщине с круглыми синими глазами, носом-пуговкой и забавными пухлыми губами, готовыми в любое мгновение растянуться в улыбку.
Довольная произведенным впечатлением, девушка повертела в руке пушистый хвостик косы, потом сунула его в рот и покусала – не то от смущения, не то просто по привычке.
– Мое имя Тэкла, – сообщила она. – Еще меня называют Летающая Тэкла. Это потому, что я летаю.
– Мы держим ее на прицеле! – крикнул, внезапно вынырнув из-за ближайшего дерева, один из близнецов.
Не обращая никакого внимания на возню своих оруженосцев, Альбин вступил в беседу с Тэклой. Назвал ей свое имя. Та быстро двинула бровями – сперва округлила их, затем сдвинула.
– Антонин? – переспросила она. – Из тех Антонинов? Патриций?
Альбин чуть исподлобья глянул на нее и улыбнулся. Она медленно обошла вокруг пришельца, волоча по траве подол длинного просторного одеяния.
– Ух ты! – сказала Летающая Тэкла. – Вот это да! Настоящий патриций! А ты видел Ангелов?
Альбин смутился.
– Нет, – признал он.
– Я тоже, – вздохнула Тэкла. – Но мне-то они и не явятся. Я же мутантка… нас Ангелы не очень жалуют.
– Сие доподлинно никому не известно, – проговорил Альбин. – Богословы трактуют различно.