Летальный исход

Джон Локк

– Мне вовсе не хочется увидеть его мертвым или что-то в том же роде. Но Кен… – Она вздохнула. – Кен больше не часть моей жизни. Я хочу сказать, что я о нем почти не вспоминаю. И о тех ужасных вещах, которое он со мной делал. Однако… – Она сделала паузу и горько улыбнулась. И по ее лицу скользнула тень добрых воспоминаний. – Были у нас и хорошие времена. В самом начале.

Я кивнул.

Потом она добавила:

– Как я слышала, он прошел курс лечения, и я за него рада. Надеюсь, теперь с ним все в порядке. Надеюсь, теперь он живет

в мире с самим собой.

Я снова кивнул.

Я уже разработал план, как мне нормализовать ситуацию, сложившуюся между Кеном и Джанет, и сейчас понял, что был прав, решив не привлекать Кэтлин к этому делу.

Мы отлично поужинали, а после этого мой водитель отвез нас к ней, и она пригласила меня зайти. Домом Кэтлин служил скромный коттедж-дуплекс, отделанный снаружи выцветшим зеленым сайдингом. Ее часть дуплекса состояла из трех комнат: кухни, гостиной и спальни. И ванной комнаты. В гостиной на одном конце вытертой до основы обивки дивана лежала небольшая стопка книг. Она взяла эти книги и положила их на кофейный столик, чтобы нам было куда сесть.

– Извините, у меня не слишком красиво, – сказала она.

– Не говорите глупостей.

– Дело в том, что нынче здесь все так дорого стоит…

– У вас просто отлично, – заявил я.

По мне, это действительно было так. Когда я торчу в Вирджинии, то вообще сплю в тюремной камере. Когда оказываюсь где-нибудь еще, да еще дольше, чем на день-два, то обычно врываюсь к дом к совершенно незнакомым людям и ночую у них на чердаке. Иногда даже живу на таком чердаке несколько недель подряд. По сравнению с этим дуплекс Кэтлин – это просто дворец.

– Могу предложить джин с тоником, газировку в бутылке, горячий шоколад со снятым молоком, – сказала она. – Или диетическую колу.

– У вас есть чердак? – спросил я.

– Какой странный вопрос! – сказала она.

– Да нет, я просто имел в виду, что здесь у вас не слишком много места, чтобы хранить разные вещи.

– В моем распоряжении половина чердака и половина подвала, – сказала она. – Это, что, дает мне право на какой-то приз?

Я прижал ладонь к ее щеке, и мы посмотрели друг на друга.

– Не просите показать их вам, – сказала она. – Чердак совсем захламлен, а в подвале, кажется, водятся крысы.

Я спросил, можно ли мне ее поцеловать.

– Окей, – сказала она. – Но только один раз. – И добавила: – И не так, как в кино.

Глава 10

– Мне не очень нравится ваш тон, мистер Крид.

– А почему вы ожидали услышать какой-то иной? – спросил я.

Было утро, восемь с минутами. Я сидел в кафетерии больницы и разговаривал с тетей Эдди, Хейзл.

– А каким образом вы оказались связаны с Эдди?

– Мы с нею друзья.

Узнав, как по-особому Кэтлин относится к Эдди, я явился в больницу, чтобы разузнать о ней поподробнее. Из бесед с медсестрами я выяснил, что отец Эдди, Грег, шесть месяцев назад выиграл десять миллионов

долларов в лотерее, проводимой властями штата Нью-Йорк. И еще узнал, что Хейзл и Роберт Хьюгз вначале намеревались удочерить племянницу, когда ее выпишут из больницы, но передумали, когда узнали, что этих денег больше нет. Так что когда тетушка Хейзл появилась здесь, я уже ждал ее в засаде в этом кафетерии.

– Мы не слишком богатые люди, мистер Крид, – сообщила мне Хейзл. – Эдди на всю жизнь потребуется специальное лечение и, да, мы рассчитывали на это наследство, что оно поможет нам обеспечить ей это лечение.

– Может быть, ваша озабоченность благополучием и здоровьем Эдди простиралась всего лишь до границ этого наследства, – предположил я, и именно тогда тетя Хейзл сказала, что ей не нравится мой тон.

– А что произошло с этими деньгами? – спросил я.

– Грег истратил часть на погашение кредитов за дом, за машины и задолженности по кредитным картам. Остальное – это более девяти миллионов – он вложил в трастовый фонд, чтобы получать ежегодную ренту.

Меня внезапно словно осенило, и я тут же начал ощущать некое болезненное чувство в районе желудка.

– Рента должна была обеспечить им ежемесячно целую кучу денег, на протяжении всей жизни Грега и Мелани. Но то, каким образом был составлен этот договор ренты, определяло, что с их смертью выплаты прекращаются.

– Вы можете вспомнить конкретные условия этого договора? – спросил я.

– Нет, – ответила она. – Но вся эта история кажется мне очень странной. Нечестной.

– Кто может рассказать подробности?

Она с подозрением уставилась на меня.

– Надо полагать, адвокат Грега может сообщить вам все детали.

Она порылась в сумочке и протянула мне визитную карточку некоего Гаррета Ангера, адвоката. Я положил на стол деньги в уплату за выпитый нами кофе.

– Я поговорю с этим Ангером и дам вам знать, если что-то выясню.

– Мы не можем вам заплатить.

– Считайте это случайным актом доброты, – ответил я. – Кстати, можете дать мне адрес их дома? Хочу там немного поковыряться.

– Да кто вы такой на самом деле? – осведомилась она.

– Человек, с которым не стоит шутить, – ответил я.

Хейзл бросила на меня озабоченный и удивленный взгляд, и я улыбнулся.

– Это просто цитата из какого-то фильма, – сказал я.

– Ага.

– Из фильма «Принцесса-невеста» [10] , – добавил я.

– Ваши слова не слишком подходят к этому фильму, – сказала она.

Тогда я вытащил свое удостоверение сотрудника ЦРУ и дождался, когда Хейзл перестанет охать и ахать. После чего она нахмурилась и заметила:

10

«Принцесса-невеста» («Princess Bride») – фильм американского режиссера Р. Райнера (1987).