Лестница Шильда
Шрифт:
– Может, воздушные цветочки тоже разумны, — пошутила она, — и мы его застигли за тем, что, как оно чует, не все с готовностью одобрят.
Когда и через пятнадцать минут ничего не изменилось, Мариама предложила повторить сигнальную последовательность. Чикайя начал подавать полотнищем новые вспышки.
Зонды выявили серию топологических модификаций, стремительно распространявшихся по кроличьим трубам. Процесс был слишком быстрым, чтобы детально его отследить, и завершился извержением густой дрожжеобразной массы вендеков из
Чикайя спросил у библиотек:
– Что происходит? Корпус поврежден?
– Нет, он остался цел. Мы тут застрянем на некоторое время. Инородная смесь проникла на малую глубину, но не проявляет стремления к репликации или дальнейшему продвижению.
– Ты можешь перепрограммировать наших вендеков, чтобы они ее счистили?
– Я уже работаю над решением этой проблемы, однако инородная смесь представляется мне достаточно точно оптимизированной, чтобы всемерно затруднить ее.
Мариама расхохоталась.
– Вот что бывает, если чересчур надоедливо махать розеттским камнем под носом у случайно выбранного прохожего. Они приклеивают тебя и смываются.
– Ты думаешь, оно представляет собой что-то большее, чем перепуганную зверушку?
Она пожала плечами.
— А что, если это застенчивый родич Сигнальщиков, недозрелый фрукт, свалившийся с ветви родового древа? Было бы замечательно, если б он сейчас сбежал домой и позвал остальных поглазеть на свою находку. Но ты прав. Скорее всего, это просто осьминог, выпустивший нам прямо в физиономии чернильную струю.
Они ждали, пока библиокомплект не отыщет путь наружу. Если ситуация станет безнадежной, всегда можно попробовать трюк с суперпозицией. Но теперь они были окружены со всех сторон, и это заметно усложняло задачу: оставшаяся позади часть корабля должна будет исправлять ошибки беглянки.
Библиокомплект нарушил молчание почти через два часа.
– Скоро мы освободимся.
Чикайя расслабился.
– Тебе удалось найти вендеков, способных отодрать клей?
– Нет. Погода сделала это за нас. Клей сравнительно устойчив, но при перемене условий в самой Яркости он не подстраивается под них.
Мариама издала звук, должный означать как восторг от внезапного озарения, так и досаду на собственную тупость.
– Ну конечно же! Все статичное здесь обречено. Стабильные смеси вендеков могут продержаться какое-то время, но в долгосрочной перспективе необходимо прибегать ко всем организационным и адаптационным ресурсам более крупного организма, чтобы сладить с течениями Яркости. Ксеноб как целое может, наверно, прицепиться к нам и независимо от них, но порождать специализированного убийцу каждый
Чикайя признательно закивал.
– И это означает, что построить технологическое общество здесь довольно непросто. Вендеки — отличное исходное сырье для всего подряд, так что любое инженерное дело сводится к биоинженерии. Впрочем, объект менее сложный, чем самый примитивный ксеноб, вообще вряд ли бы долго продержался.
Сквозь клеевую пленку сверкнуло сияние домовых. Мариама мечтательно вздохнула и подалась к нему, обняв рукой за шею. Такое вот полуосознанное физическое влечение за ней частенько замечалось в раннем детстве, прежде чем они вообще узнали, что такое секс.
Она сказала:
– Разве ты не мечтал, чтобы мы тут ничем не занимались, кроме исследований?
— Да.
Чикайя не хотел выяснять отношения насчет ее старых связей. Фракции остались в другой вселенной.
– Тысячу лет напролет.
– Да.
Он положил руку ей на плечи.
Мариама повернулась к нему лицом.
– Можно тебя кое о чем спросить?
– Конечно.
– Ты не думаешь, что, если бы не та энергостанция, ты бы вообще не попал на «Риндлер»?
– Не знаю. Не могу ответить.
– Но тебе все еще горько об этом вспоминать?
Чикайя резко хохотнул.
– Я не отягчен всесокрушающей виной, если ты об этом. Но я знал, что это плохо. Неправильно. Еще тогда. И я не изменил своего мнения на сей счет.
Она сказала:
– Ты знаешь, я на самом деле думала, что ты мне еще спасибо скажешь. Ты ведь добился, чего хотел. Это я в последний раз так в ком-то ошиблась.
– Зуб даю, так и было. Ой!
Она больно стукнула его по руке.
– Но ты ведь только что меня клеймил на чем свет стоит, потому что я с тобой недостаточно остро пререкалась.
– Я не клеймил, — возмутился он.
Мариама посмотрела на него без всякого выражения.
– Ладно, — сказал Чикайя. — Я виноват. Это было нечестно.
– Ты меня заставил ощутить себя убийцей, — сказала она. — Я была всего лишь ребенком. Как и ты.
– Прости, — Чикайя поискал взглядом ее лицо. — Я не знал, что…
Она не дала ему договорить.
– Нет. Оно меня не гложет. Я веками об этом не вспоминала. И я совсем не оттого явилась на борт «Риндлера». Я бы это все равно сделала.
– И то правда.
Некоторое время они простояли молча.
– Все уже? — сказал Чикайя. — Мир?
Мариама улыбнулась.
– Сценическое исполнение тебя не удовлетворило?
– Мне в эти дни чем меньше катарсиса, тем лучше.
Она притащила с собой оружие, она все сделала, чтобы убить его, и тем не менее они отыскали путь к примирению. И вот куда он их завел: еще несколько слов, и самый старый, самый простой узел будет распутан.
– Думаю, мир, — сказала она.