Лестница Шильда
Шрифт:
Чикайя вытянул руки.
– Я, пожалуй, достаточно на сегодня насмотрелся на все это. Не желаешь меня сменить?
– Да, конечно, — она улыбнулась и, подумав, добавила: — Но я сегодня рано… Боюсь, ты толком и отдохнуть не успеешь.
Разрушение Пера положило конец сотрудничеству фракций, и эксперименты в развитие идей опыта Бранко были надолго отложены в дальний ящик. Но вот обе Руки поместили в нужные точки, и когда они приступили к сбору данных, все на борту «Риндлера» с головой ушли в их обработку. Синяя Комната - туда шел поток данных с Левой Руки с тех пор, как прямые путешествия к Барьеру были сочтены опасными
Экспериментальная техника, предложенная Бранко, подтвердила первоначальное предположение Софуса: нововакуум не подчинялся ни одному точному аналогу или расширению правил Сарумпета. Оказалось возможным установить корреляцию между макроскопическим участком подбарьерной области и компонентами общего вектора состояния Той Стороны, которые все-таки подчинялись специфическим правилам, однако каждый новый прогон эксперимента приносил иные наборы правил. Все тщательно обоснованные Сарумиетом предположения относи тельно узловых моделей квантового графа, обретающих бытие в виде элементарных частиц, пришлось не без горечи объявить устаревшими и ограниченными. Более общая картина состояла в том, что обычный вакуум, господствовавший по эту сторону Барьера, находился в корреляции с последовательностями графов, чье поведение отвечало вышеуказанным закономерностям — и тем скрывало принадлежность их к суперпозиции безграничного числа иных возможностей. Квантовые тонкости, способные в принципе вывести на чистую воду всю суперпозицию как целое, прятались среди колоссального массива себе подобных деталей, которые надлежало тщательно прослеживать и распутывать, чтобы требуемые переменные оказались наблюдаемы.
Что до квантовой природы Той Стороны, то она была не столь надежно замаскирована, однако от этого картина не становилась менее обескураживающей. Искать верную интерпретацию новых экспериментов было все равно что смотреть из окна машины на бесконечный парад экзотических существ на улице — они на миг застывали перед стеклом, привлеченные исходившим изнутри светом, заинтересованные или рассерженные, но неизменно ускользали прочь уже в следующее мгновение, чтобы никогда больше не вернуться.
На первых порах каждая новая порция закономерностей удостаивалась четверти часа славы, но поскольку ни одна из них не удерживалась в корреляции с подбарьерной областью на более долгий срок, новизна каждой следующей заранее тускнела. Восхищение от неистощимости рога изобилия постепенно сменилось глухим раздражением. Эксперименты продолжались, но теперь стало проблемой обеспечить даже символическое присутствие на часах хотя бы одного наделенного разумом наблюдателя. Чикайя подозревал, что и за такое надо их поблагодарить: на теоретиков свалилось столько данных, что у них круглосуточно отыскивались дела поважней, чем сидеть и смотреть, как прибывают новые результаты. Неделю или две он провел в надежде, что за пассивное наблюдение будет вознагражден достаточно ценным открытием, но теперь она казалась ему столь же безумной, как любая попытка усмотреть закономерность в произвольно взятом наборе рандомизированных квантовых данных.
– О, пошло! — воскликнула Расма, будто имелись основания ожидать противного. Участок Барьера, который они «пришпилили» к последнему набору результатов, только что возвратился в привычное состояние стены нерушимого бесструктурного блеска. — А что может случиться, как ты думаешь, если мы начертим на границе устройство, способное функционировать по законам динамики Той Стороны, и только потом разорвем корреляцию?
Чикайя сказал:
– А даже если оно и продолжит работу, что нам это даст? Мы все равно
– А если начертить там само Перо?
– Ха-ха! Ты предлагаешь скопировать Эшера? [81]
– Ага. — Расма подняла лицо, внезапно озарившееся вспышкой вдохновения. — Ту самую картину, где Левая Рука рисует Правую и наоборот. Разве нельзя ее воспроизвести?
– Ты серьезно? Ты полагаешь, в наших силах забросить через Барьер машину, которая бы посылала нам сигналы с Той Стороны?
Расма помедлила с ответом.
– Я не знаю точно. На что похож Барьер с Той Стороны? Всегда ли он выглядит так, как если бы за ним и вправду развертывалась наша физика? Или более симметрично? Может, кто-то на Той Стороне точно так же пытается поймать отблески забарьерного мира, столь же многоликие и преходящие, как те, что выпадает лицезреть нам?
81
Чикайя вспоминает известную картину Маурица Эшера (1898–1972) «Рисующие руки» (1948). (прим. перев.)
– Понятия не имею, — сдался Чикайя. — Я даже не вижу, на каком основании ты возвела эту умозрительную конструкцию в рамках модели Софуса. Тебе следовало бы выдвинуть конкретные требования к описанию наблюдателя с Той Стороны, на чьих условиях тебе угодно лицезреть мир. Но если разные законы динамики Той Стороны не формируют ветвей, претерпевающих декогеренцию, за исключением, быть может, мелких областей, где мы способствуем реализации этого сценария, то каковы же, собственно, те законы, которым должен подчиняться потусторонний наблюдатель?
Всполошенные птицы и бабочки, пролетавшие мимо окна, даже не были в строгом смысле слова реальны. Бессмысленно спрашивать, что предстанет их глазам, если уж им вздумалось оглянуться. Ломтики различных Вселенных, пришпиленные к Барьеру, корректнее было бы сопоставлять с узорами, какие образуют под предметным стеклом раздавленные тельца насекомых. Их можно было бы наблюдать точно в том же месте точно в том же виде только при одном условии — будь они непоправимо мертвы.
По произвольной временной шкале «Риндлера» настала полночь. Освещение в публичных местах менялось согласно циклу смены времен дня, и хотя многие без проблем спали днем и работали ночью, Чикайя предпочитал сохранять синхронизацию со световыми ритмами. Он встал.
– Ну все, с меня хватит.
– Ты мог бы остаться и составить мне компанию, — заметила Расма. — Я же не хотела тебя оттолкнуть.
Но он улыбнулся и поднял руку в знак того, что желает ей спокойной ночи. Они работали бок о бок уже много недель, и его тело начинало меняться, подстраиваясь к ней. Чикайя твердо решил, что не позволит этим процессам дойти до логического конца, и между ними ничего не будет. Конечно, едва ли финал был бы так же скоропостижен и смешон, как в памятном случае с Янном, но Чикайя поклялся, что в дальнейшем не допустит ненужных осложнений.
Чикайя бродил по кораблю; ему удалось немного отрешиться от происходящего вокруг. Коридоры в основном пустовали. У Защитников, должно быть, очередная конференция. У него возникло ощущение, что он попал в заброшенный город, и ему тут же припомнились провинциальные городишки, по которым он любил гулять по ночам — их за всю жизнь была, верно, не одна сотня. Там, поднимая голову, он видел, как звезды сияют почти так же ярко, как и опустевшие ныне, залитые светом улицы, стоит подняться с земли и посмотреть на них сверху, пока небо вокруг внезапно наливается жизнью.