Лесной хозяин
Шрифт:
Фигура приблизилась, постояла у кровати, разглядывая меня. Потом опустилась на колени и осторожно откинула в сторону одеяло.
Спал я в нижнем белье — шароварах из тонкого полотна, чуть ниже колена. Такое тут носили вместо трусов. Благородному барину на сон грядущий полагалось надевать ещё ночную рубашку и ночной колпак, но это было уже выше моих сил. Про шаровары-то не каждый день вспоминал.
Лицо девушки осветила луна. Она не отрываясь смотрела на меня. Я увидел, как скользнул между пухлыми губами
Она, должно быть, собиралась распустить завязки, но ухватить их не сумела. Пальцы наткнулись на невидимую преграду. Девушка озадаченно потянулась к завязкам второй рукой. Тот же результат.
— Хм-м. Ну, так-то, я не то чтобы против. И не сказать, что у меня такое уж предубеждение против русалок. Но я охотник, всё-таки. И как-то это странновато получается. Чуть-чуть немножко какая-то дичь. Не находишь?
Марфа отшатнулась. Я резко, одним движением сел и поймал её за руки.
Обычные, тёплые. Вполне человеческие. И всё остальное, просвечивающее под тонкой рубашкой — очень даже человеческое. Я бы сказал, ярко выраженное.
— Охотник, — глядя мне в глаза, прошептала Марфа.
— Он самый. Что тебе нужно, спрашивать не буду. Тут полным идиотом надо быть. Вопрос — зачем тебе это?
— Полюбит меня охотник — сстану человеком. Навссегда.
Шипящие буквы она, как и все твари, пришёптывала. Вероятно, поэтому в основном молчала. Хотя, может, в принципе не очень разговорчивая.
— Вот оно что. Именно охотник?
— Или хозяин. Но хозяин ссказал, грех это.
Хозяин — видимо, тот, кто повесил ей на шею крест. То есть, дядюшка Катерины Матвеевны. Стойкий какой, ишь ты. Респект.
— Сслужить ему буду год. Ессли пока сслужу полюбит меня охотник, сстану человеком.
— Эк у вас там интересно всё устроено. А «полюбит» — чисто физически? Свадьба, ипотека, на дачу к тёще — в комплекте не идут?
Русалка промолчала. Видимо, не поняла. Мозгов у тварей в принципе не богато. Хотя, кто её знает — может, и в человеческом облике умом не блистала. С другой стороны, я с ней и не в шахматы играть собираюсь…
— Полюби меня, охотник, — прошептала русалка. — Я к людям вернутьсся хочу.
Я отпустил её руки. Русалка снова потянулась ко мне. Я мысленно сотворил нужный знак и убрал Доспех.
Ну, что вам сказать. Изголодавшаяся по мужской любви русалка — это такой ураган, с какими до сих пор мне встречаться не доводилось. Уж здесь, в этом мире, точно. Моё полное сил двадцатилетнее тело отвечало на её любовь так же бурно. Единственное, о чём приходилось заботиться — соблюдении тишины. Рановато пока Катерине Матвеевне столь мощно расширять кругозор. А тётушке с дядюшкой — пожалуй, поздно.
Лунный свет за окном сменился проблесками рассвета. Мы с русалкой — или уже с бывшей русалкой? —
Набросил на русалку одеяло. Приказал:
— Пока не разрешу — не двигайся! Голос не подавай! — и в ту же секунду в дверь постучали.
Как в воду глядел, надо же.
Для достоверности я выждал немного. Потом, ворча, встал и подошёл к двери.
— Кто там?
— Это я, Владимир Всеволодович! — послышался девичий шёпот.
Да кто б сомневался, блин. Ладно, попробую как-нибудь осторожно её сплавить отсюда. В принципе, я ничего не имел против ночных визитов Катерины Матвеевны. Но, с одной стороны, русалка, а с другой… С другой, как-то всё слишком уж просто, даже не интересно. Хотелось думать, что Катерина Матвеевна немного не такая.
Я открыл дверь, и девушка тут же проскользнула в комнату, остановилась на середине.
— Вы должны понять, что, находясь здесь, я себя компрометирую, — прошептала она.
Снарядилась, к слову, что надо. Накинула шерстяной плащ, закрывающий голову. К чему такие таинственности — понять невозможно.
— Ну так, может быть, не стоит компрометировать? — шёпотом выдвинул я рациональное предложение. — Право же, я немного устал, и…
Я говорил чистейшую правду — с русалкой действительно утомился в хорошем смысле. Возможности-то, конечно, остались, но есть ведь чувство меры.
Однако жизнь изящно посрамила все мои иллюзии.
Девушка откинула капюшон и посмотрела на меня. Даже в лунном свете, бьющем ей в спину, я распознал, что сие есть — не Катерина Матвеевна. А вовсе даже её двоюродная сестра. Та самая, которую мучили уроками клавикордов.
Вот это прям совсем внезапно.
— Нет-нет-нет! — тут же сказал я и замахал руками. — Это, госпожа Анастасия Феофановна, совершенно никак невозможно! Ей богу, вы — девушка красивая, и даже весьма, способны очаровать кого угодно, но ваш возраст…
— Мне ещё только шестнадцать! — возмутилась Анастасия.
— Вот об этом я как раз и говорю. Будьте добры, немедленно покиньте эту комнату и забудьте, что заходили, или же, в противном случае, я буду вынужден уйти сам. У меня забот и так — лопатой не раскидать, ещё только Роскомнадзора не хватало.
Анастасия задумалась, но поняла, как видно, что-то своё.
— Похоже, вы действительно любите Катю. Это хорошо. Она, как Дорофеев сказал, что вы к нам с визитом пожаловать изволите, сама не своя ходила. Однако неужто вы подумали, что я сюда… Фу! Владимир Всеволодович! — девушка всплеснула руками.