Лесной царь

Гёте Иоганн Вольфганг

Книга для чтения

Книга книг – любовь, и в миреКниги нет чудесней.Я читал ее усердно.Радости – две, три странички,Много глав – разлука.Снова встреча – лишь отрывок,Маленькая главка.Целые тома печалиС приложеньем объясненийДолгих, скучных, бесполезных.Низами! – Ты в заключеньеВсе же верный ход нашел,Кто решит неразрешимое?Любящие – если сноваВместе и навеки.

«Были губы, взор – она влекла…»

Были губы, взор – она влеклаИ

целуя, и лаская.Ножки стройны, грудь бела,Были упоенья рая.Были? – Да. – В каком краю?В том! Вошла, околдовала,Отдалась – и жизнь моюК сновиденью приковала.

Предостерегая

Был и я в плену волос,Бредил ими смладу.Как и ты, Хафиз, твой другЗнал любви усладу. Но сплетают косу те,Кто длинноволосы, —В битвах юной красотеШлемом служат косы. И, опомнясь, все бегут,Зная козни эти.Но бегут из тяжких путВ ласковые сети.

Погружаясь

В кудрях – как в нимбе. И когда в тишиЛюбимую на сердце я покою,Перебирая кудри ей рукою —Я обновлен до глубины души.Целую губы, щеку или бровь,И вновь рожден, и ранен в сердце вновь.А пятизубый гребень что ж без дела?Ему бы в кудри погрузиться смело!Ушко в игру вовлечено,Так бестелесно, так бесплотно,Но к ласке клонится охотно —Когда ж волос ее руноВолнуешь, их перебирая,Игра для вечности, для рая!Хафиз, и ты играл не раз,И мы играем в добрый час.

Рискуя

Что ж, твоим смарагдам сноваИ перстам хвалу начать?Часто нужно молвить слово,Чаще надо промолчать. Коль скажу я, что для зреньяЛучший цвет – зеленый цвет,Не пугай, что нет спасеньяОт каких-то страшных бед. Все ж тебе читать бы надо:Чем могущественна ты?«Ведь в тебе не меньше яда,Чем в смарагде – доброты!» Ах, голубка, в книге теснойПесни пленницами стали,Те, что в шири поднебеснойИ парили, и летали. Время губит все в подлунной,Только им прожить века.Как любовь, пребудет юнойПесни каждая строка.

Плохое утешенье

В полночь рыдал и стонал я,Что нет тебя со мною,Но призраки ночи пришли,И стало мне стыдно. «Ночные призраки, – вскрикнул я, —Смотрите, стенаю и плачу —Я, тот, кого вы видалиВсегда спокойно спящим.Великим дарам я не рад,Но не считайте глупым Того, кто считался мудрым».Великий урон испытал я!Но призраки ночные,Немало подивившись,Проплыли мимо.Глупец я или мудрец —Было им так безразлично!

Довольствуясь малым

«Да что за связь – уразумей!Любовь – и девица, что стала твоей.Вот я бы не радовался нисколько:Она тебе льстит умело – и только!»

Поэт

А мне

и довольно – ведь я уже стар,И мне извиненье – простой расчет:Любовь, конечно, свободный дар,А лесть от преклоненья идет.

Привет

О, как я счастлив!Брожу по стране,Где и Хут-хута можно встретить. Ищу на камнях отпечаткиРаковин древнего моря —Здесь-то и бегал Хут-хут,Распуская свой венчик,Задорно красуясь,Живой,Шутя о покойниках тонко. «Хут-хут, – сказал я, – и вправдуТы очень красивая птица.Беги скорей, Удод, Беги к моей любимой.Скажи ей, что яПринадлежу ей навеки.Ведь бегал же ты когда-то,Словно хороший сводник,От Соломона к царице СавскойИ от нее к Соломону».

Смирение

«Ты весь истерзан и весел вновь,Поешь, как пел искони».

Поэт

И мне и песням враждебна любовь.Мне в эти тяжелые дниТак тяжки любовные речи.Не так ли горящие свечиИ светят, и тают, – взгляни! Искала любовная боль забытье,Хотела забыться в пустыне.Нашла опустевшее сердце моеИ в нем угнездилась отныне.

Неизбежное

Кто вольной пташке прикажетНе петь, облетая поля?И кто запретит трепыхатьсяОвце под рукой стригаля? Когда мне шерсть остригают,Я разве бываю сердит?Сержусь я лишь, если цирюльникИспортит стрижкой мой вид. И кто ж запретит мне песниЛазурной петь вышине,Лишь облакам доверяя,Как больно ты сделала мне?

Сокровенное

О глазах моей любимойМир толкует и судачит.Я один, я точно знаю,Знаю все, что взгляд их значит. Это значит: вот мой милый,А совсем не тот, который…Люди добрые, оставьтеВаши сплетни, ваши споры!Да, в необоримой силеГлаз ее – одно желанье: Чтоб любимый догадался,Где, когда у них свиданье.

Самое сокровенное

«Мы, любители клубнички,Ищем, кто твоя зазноба,Сколько дядей приобрел ты,А верней сказать, вы оба? Ибо то, что ты влюбился,Видно с первого же взгляда.Но что ты любим – вот этоНам еще проверить надо». Люди добрые, ну что вы!Вход ей вольный, не взыщите!Нет ее – вы чтите призрак,Есть она – вы все дрожите. Но Шехабэддин недаромСнял бурнус на Арафате,И не глуп, кто так поступит,Если это будет кстати. Коль по имени кого-тоПред его любимой кликнешь,Или перед царским троном,То уж выше нет почета. Был предсмертный крик МеджнунаКриком боли нестерпимой:«Вы мое забудьте имяПред Лейли, моей любимой».