Лесная колдунья

Гордиенко Галина Анатольевна

— Хочешь сказать, мне самая дорога в клоуны?

— Ни за что!

— Это еще почему?

— Чтобы на тебя каждый день таращились толпы придурков?!

— Ага, вы желаете оставаться единственным? Придурком то есть, а то вдруг вы это уточнение упустите.

— Знаешь, желаю. В цирках и без тебя хватает рыжих…

— При чем тут цвет моих волос?!

— Разве я не говорил, что с недавнего времени — это мой любимый цвет?

Василиса промолчала, прекрасно понимая, что Кирилл бессовестно

развлекается, и не желая ему подыгрывать. Она и без того позволила втянуть себя в дурацкую перепалку, хотя собиралась поговорить серьезно.

Василиса вздрогнула, когда Кирилл развернул ее лицом к себе. Нежно провел пальцем по ее щеке и глухо пробормотал:

— А еще мне нравятся рыжие ресницы и злые золотистые глаза, почти кошачьи, такие как твои, малышка, я только что это понял…

— Вы с ума сошли! — Василиса гневно отбросила его руку.

— Наверное.

— Вы мне абсолютно не нравитесь!

— Ошибка.

— Что?!

— Ты в меня влюблена, только признать не хочешь.

?!

— Да-да, в тебе упрямства больше, чем килограммов.

— Да я вас…

— Помнишь, я рассказывал в кафе о матери?

— При чем тут…

— Я, к сожалению, в нее. С детства не верил россказням о любви с первого взгляда и вот…

— Я вам не верю!

— Сам себе не верю. — В голосе Кирилла снова звучала прекрасно знакомая Василисе насмешка. — Мой язык сейчас действует независимо, слушаю себя и удивляюсь — нет, я даже потрясен…

— Вы самый настоящий шут, я уже говорила!

— Да, я помню, вы с первой встречи отличались скромностью, вежливостью, изысканным поведением…

— Ах вы…

Попытка Василисы лягнуть мерзавца в щиколотку в очередной раз бесславно провалились, и она чуть не разревелась от обиды.

— Именно это меня и привлекло — ваше изумительное воспитание, нужно будет обязательно сказать спасибо вашему папеньке…

— Негодяй!

— Он мне, кажется, тестем будет приходиться? Я, знаете ли, плохо разбираюсь в степенях родства…

Василиса стиснула зубы, обещая себе скорее пристрелить этого типа, чем когда-нибудь хотя бы мысль такую глупейшую допустить — выйти за него замуж.

— Значит, вы согласны?

Василиса молчала.

— Ну вот, наконец-то вы осознали, что влюблены в меня…

Тишина.

— А раз со мной согласны, раз мы скоро все равно побежим в ЗАГС — нет, лучше во дворец бракосочетаний! — вы что предпочитаете?

Василиса мысленно поклялась не отвечать на провокации, должен же закончиться завод у этого… шута, да!

— Я так счастлив, — радостно объявил Кирилл. — Мы с вами почти обручены, я правильно понял? Теперь скрепим будущий союз…

Василиса и моргнуть не успела, как очутилась в объятиях этого невозможного типа, причем настолько тесно была

прижата к его груди, что и шевельнуться не могла. Степень свободы оказалась возмутительно мала, то есть ее вообще не было, этой степени свободы, о матерь божья…

О какой свободе можно вести речь, когда тебя так бесцеремонно, так бессовестно целуют, и сознание мутится, и сама ты не понимаешь, есть ли ты на этом свете или тебя уже нет…

Кирилл пожалел, что пошел на рискованный эксперимент, как только шальная девчонка оказалась в его руках.

Он мгновенно потерял голову!

Кирилл практически не контролировал себя, вел себя как прыщавый мальчишка-подросток, целующийся впервые в жизни, — это было безобразно, это было возмутительно, это было восхитительно…

Девчонка пахла лесом, солнцем, медом, от нее исходила аура невиданной свежести и чистоты…

Кирилл едва не застонал, отрываясь от ее губ. Он отдирал от себя девчонку с такими усилиями, будто за эти секунды — минуты, часы, вечность?! — она пустила в него корни, проросла в нем, они стали единым целым — настоящее безумие…

Кирилл почти грубо отстранил Василису, больно впившись пальцами ей в плечи. Встряхнул и прохрипел, не в силах оторвать взгляда от распухших — с ума сойти — от его поцелуев! — пламенеющих губ:

— Сладкая ты, малышка, ох, какая ты сладкая, не ожидал…

Огромные карие глаза, непонимающие, будто затянутые поволокой, вдруг прояснились. Расширившиеся зрачки мгновенно стянулись в черные точки, от них волной пошли золотые кольца, заливая радужку, и вот уже на Кирилла смотрели самые злые в мире кошачьи глаза.

— Хорошо, у тебя зрачки не плывут в вертикали, — словно во сне пробормотал Кирилл. — А то ведь вылитая рысь, ей-богу…

И в ту же секунду Кирилл полетел на дорожку, пребольно ударившись спиной об асфальт. Потрясенный нежданными эмоциями, он даже не уловил опасного для него движения Василисы и не понял, каким приемом его завалили.

— Змей белобрысый! — со слезой в голосе выкрикнула Василиса. — Чтоб я тебя завтра близко не видела! Попробуй только подойди, ненавижу, понял?!

Василиса хотела было пнуть поверженного врага, но сдержалась. Не из милосердия, отнюдь. Просто уловила предостерегающий блеск серо-голубых глаз и поняла, что через секунду окажется рядом.

И ладно бы на асфальте! Гораздо хуже, если этот мерзавец пощадит ее и опрокинет на себя, вон как правая ручонка нехорошо шевелится…

— Ты меня понял?! — с бессильной злостью прошипела она. — Не приходи!

Кирилл широко ухмыльнулся и лег удобнее. Даже руки под голову пристроил, чтобы малышка зря не дергалась — ишь, как золотые глазки сверкают, любо-дорого смотреть…