Лесная колдунья

Гордиенко Галина Анатольевна

Мало ли кто прогуливается вечером по аллеям парка? А рядом идет, так что с того? Дорога для всех, не для нее одной.

Лера спокойно шла к дому, и Василиса позавидовала ее беспечности. Едва они отошли от фонтана достаточно далеко, девушке снова стало не по себе: кто-то буквально сверлил взглядом ее затылок. Очень недобро смотрел, враждебно, угрожающе даже.

Василиса безразлично скользнула глазами по зарослям сирени и с досадой подумала, что из-за идущего рядом Кирилла не может уйти в нужное состояние. Коська почему-то называл

его трансом, она сама — слиянием.

Рокотов безумно отвлекал ее!

Нет, он не то чтобы мешал, но…

Василисе совсем не хотелось, чтобы он принял ее за сумасшедшую. Коська рассказывал, как она выглядит и ведет себя, оказавшись в этом странном состоянии.

Внешне — как сомнамбула.

А когда чувствует опасность — как хищный зверь.

Коська почему-то считал, что Василиса похожа в эти минуты на рысь, особенно с ее привычкой передвигаться по «верхнему» лесу, то есть по веткам деревьев.

Говорил — Василиса буквально перелетала с дерева на дерево, цепляясь за ветви не глядя, они словно сами подставлялись под руки, это порой пугало Нарышкина до полусмерти. Коська ненавидел мистику и в сердцах напоминал Василисе об ее «ведьминской» природе.

Если честно, Василиса предпочитала походить на рысь.

Правда, когда Коська злился, он обзывал ее даже не ведьмой или рысью, а обезьяной.

Иногда — рыжей обезьяной!

«Интересно, насколько у Рустама хватит сил вот так без толку дежурить в парке? — думала Василиса, искоса поглядывая на безмятежную физиономию Рокотова. — Сейчас он ко мне не лезет, понятно, к чему ему лишний свидетель. К тому же…»

Василиса неохотно признала, что вряд ли Кирилл — пусть он и змей белобрысый! — будет стоять в сторонке и ждать, пока с ней расправятся. Рустам, видимо, это прекрасно понимает.

«Наверное, считает, что Рокотов просто за мной ухаживает. — Она хмуро улыбнулась. — Вряд ли догадывается, что это „охрана“, вот бы Коська посмеялся…»

Василиса подняла небольшой камень и подбросила его несколько раз в воздух, будто забавляясь. Потом остановилась у молоденькой рябинки и сделала вид, что поправляет шнурки, мучительно прислушиваясь к шуму листвы над головой и легко касаясь тонкой коры.

Она буквально на секунды слилась с парком и задрожала от ужаса, тут же поймав мощный импульс неистовой злобы. Бессильной в данный момент и поэтому еще более страшной.

С болью выдирая себя из этого состояния — парк разочарованно застонал, отпуская ее, — Василиса выпрямилась и небрежно отбросила камень куда-то в кусты. Уловила едва слышный стон и удовлетворенно усмехнулась — попала.

Жаль, она не видела лица Рустама!

Зато Василиса мгновенно почувствовала, что свободна, ее не держит ничей взгляд, а враг поспешно удаляется, даже не особенно стараясь сохранять тишину.

Она посмотрела на Кирилла и удивленно приподняла брови, вдруг показалось: Рокотов тоже чувствовал слежку. Недавно еще жесткое

лицо Кирилла стало мягче, серые глаза посветлели, стали прозрачными, губы уже подрагивали в привычной усмешке.

Неужели Рокотов действительно подозревал, что где-то в парке скрывается Рустам?! Поэтому и провожал ее каждый день до самого дома, а она-то, глупая, навыдумывала…

Василиса вспыхнула от злости на собственное легкомыслие и язвительно заметила, что не многим она отличается от своей двоюродной сестрицы. Только Лера принимает все как должное, а она противится — дурацкое неумение проигрывать кому бы то ни было, даже себе.

Лера уже вышла из парка и подходила к дому. Василиса увидела на крыльце курящего охранника и тут же выбросила сестру из головы — она сейчас в полной безопасности.

Василиса сжала губы, обдумывая, что сказать Рокотову, ей не хотелось больше видеть его ни минуты. Не хотелось зависеть от него, нечаянно вспоминая вечерами его слова или взгляд, не хотелось волноваться по утрам, выходя на крыльцо и ожидая — подойдет ли или уже забыл о ней.

Ей ненавистно врать себе!

К тому же пора кончать с этой затянувшейся историей. При Рокотове Рустам действовать не решится, это уже понятно.

Василису вдруг зазнобило от внезапной тревоги: значит, завтра Кирилла не должно быть рядом? Пусть завтра Рустам увидит Василису одну, и будь что будет.

Нет, все кончится хорошо!

Все обязательно кончится хорошо.

Завтра.

Василиса тяжело вздохнула, не зная, как начать трудный разговор. Ведь нужна не обычная пикировка — бессовестный Рокотов принимать всерьез ее никак не желал! — а свободный вечер.

И правды сказать нельзя.

Рокотов ни за что не поверит, что Василиса не нуждается в защите, что сама сможет «скрутить» Рустама и доставить в милицию. Ну, или вызовет ее на место происшествия.

Задумавшаяся Василиса едва не подпрыгнула, когда Рокотов пропел над самым ее ухом:

— Солнышко, тебе не идет эта поперечная морщинка между бровями, барышням вообще думать вредно, тебе папа об этом не говорил?

— Папа советовал мне не связываться с таким скользким типом, как ты! — в сердцах огрызнулась Василиса, мгновенно забывая о своих намерениях поговорить с Кириллом взвешенно и спокойно.

— Скользким? — Брови Кирилла удивленно приподнялись.

— Как змей. Причем — болотный!

— Боже ты мой, почему именно — болотный?

— А они самые противные, — мстительно доложила Василиса.

Кирилл комментировать ее выходку не стал. Зато неожиданно громко захохотал, запрокидывая голову.

Василиса насупилась: она что, снова ведет себя как малолетка?! Выходит — да, раз этот… этот… — словом, этот! — не злится, а смеется-заливается.

— Смех без причины… — беспомощно пробормотала она.

— Солнышко, я в жизни столько не смеялся, сколько за эти несколько дней с тобой. — Кирилл вытер ладонью выступившие слезы.