Лёшка-"студент"
Шрифт:
Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Каверзнев. Он под взглядом бледнеющего Ковалева прошел по кабинету и сел на место Макса, вставшего с кресла. Лешка с полковником оказались напротив друг друга.
— Что ж ты мне в глаза не смотришь? — тихо спросил Ковалев.
Каверзнев медленно поднял голову. Со стороны казалось, что делал он это через силу. Его щеки и шея покрылись красными пятнами.
— Боишься… — удовлетворенно сказал Лешка. — И не зря!
— Я был против вашего уничтожения… — медленно выговорил кагэбэшник. — Но меня никто не
— Против, говоришь?.. И сильно был против?
— Мистер Ковалев! — подал голос Лоури. — Мы вместе с сенатором Каммингсом, а к нашей просьбе присоединяется еще и президент Соединенных Штатов Америки, — это он выговорил веско, — просим вас выслушать этого человека! Мы просим выслушать, подумать над его предложением и ни в коем случае не принести ему вреда! — он секунду помедлил и добавил: — Вреда ему и его психике.
Лешка посмотрел на начальника Центра.
— И президент? — недоверчиво переспросил он.
— И президент! — твердо ответил Лоури. — Он в курсе предлагаемого и просит вас внимательно выслушать нашего гостя. А также я должен напомнить, учитывая некоторые обстоятельства вашего прошлого, что на территории Соединенных Штатов вы с момента появления здесь ни в чем не испытывали недостатка… — он опять чуть помедлил, давая Лешке возможность осознать этот факт, и добавил: — Вы и ваша семья!
— Мне поручено сообщить, — подал голос Макс, — что полковник Каверзнев не принимал участия в подготовке покушения на вашу жизнь. Кроме того, полковник полгода пролежал в больнице, чуть не умер…
— А почему чуть? — удивился Лешка и повернулся к Каверзневу. — Ведь должен был умереть!
— Леша, послушай! — сказал Каверзнев умоляюще.
На скулах Ковалева задвигались желваки. Ему хотелось вот так, не вставая, со всей силы двинуть в челюсть или, еще лучше, в нос майора, да нет, не майора, и даже не подполковника, а полковника!.. Ударить за все — за ужас, заполнивший каждую клеточку его тела тогда, в далекой Японии, когда он шел навстречу серым, зная, что сейчас погибнет, ударить за детский, а потому беспредельный страх Кости, за слезы Веры, за страх его самого, когда в те долгие мгновения думал, успеет ли из здания госпиталя выйти Костя… Каверзнев, в свою очередь, чувствовал желание Лешки, и Ковалев видел, как дикий, животный страх заполняет кагэбэшника. И страх еще более ужасный, чем был у него тогда…
— Мистер Ковалев! — повысил голос Лоури. — Учтите мою просьбу!
Лешка отвернулся от Каверзнева, трясущимися руками достал сигарету и закурил.
— Хорошо… — наконец сказал он. — Я его выслушаю. У вас выпить что-нибудь есть, шеф?
Лоури тревожно посмотрел на Каверзнева, шевельнувшегося в кресле, перевел взгляд на Макса и, облегченно вздохнув, нажал на кнопку селектора.
— Дженн, три кофе, пожалуйста, и бутылку скотча.
— А почему три? — спросил Макс, наигранно встревожась. — Вы думаете, если я виски пью, то кофе не буду?
Никто не улыбнулся.
— Мне нужно идти, — сказал Лоури. — К сожалению, у меня назначена встреча, так что я вынужден вас
— Кстати, анекдот вспомнил на эту тему… — Сказал Макс. — О хорошей секретарше и боссе. Рассказать?
Никто его не поддержал. Почему-то им было не до анекдотов…
Несколько минут все молчали. Никому не хотелось говорить первым. Миловидная Дженн вкатила столик с напитками.
Лоури подождал, пока она не вернулась к дверям, и вышел вместе с ней, не сказав больше ни слова, а только кивнул на прощанье.
— Вы за событиями в нашей стране следите? — наконец нарушил затянувшееся молчание Каверзнев.
— Иногда… — ответил Ковалев.
Макс по очереди отхлебывал то из высокого бокала, то из чашки, поглядывая на собеседников из-под косматых бровей.
— Так вот, как вы, вероятно, знаете, в результате путча, происшедшего в августе девяносто первого, к власти пришла команда Ельцина. В результате другого путча, случившегося несколько дней назад, Ельцин опять победил… — начал полковник.
— Кого? — резко спросил Ковалев.
Каверзнев непонимающе смотрел на него.
— Кого победил Ельцин? — повторил Ковалев.
— Как кого?.. — удивился полковник. — Разве вы не знаете?.. Мятежников! Тех, кто хотел устроить переворот…
— Немного не так! — хладнокровно поправил полковника Ковалев. — Ваш президент победил свой собственный парламент. А вместе с ним и народ, который пришел защищать этот парламент. А проще говоря, разогнал! Пояснить подробнее? — он, прищурившись, смотрел на Каверзнева. — Президент сверг власть, выбранную народом, в результате чего стал единоличным диктатором. Я думаю, что именно это произошло в вашей стране.
— Так ведь парламент решил отстранить от власти президента! — воскликнул полковник.
— Ну и что? — невозмутимо спросил Ковалев. — Парламент действовал в соответствии со своими полномочиями. А вот президент в первую очередь объявил в столице чрезвычайное положение и снова ввел прописку, отмененную парламентом! Или не так?! То есть президент опять поделил свой собственный народ на чистых и нечистых. От кого он прикрылся пропиской и танками?
— Все не так! — сказал Макс. — В парламенте собрались в основном коммунисты. Они хотели реставрировать власть. Свою, советскую власть! — подчеркнул он. — А президент с верными войсками разогнал мятежников. Теперь он объявил новые выборы.
— Допустим, — согласился Ковалев. — Но чего вы от меня хотите? При чем здесь президент?
— Во-первых, давай уточним, чей президент! — сказал Макс. — Как уже пояснил мистер Лоури, об организации встречи полковника с вами, Леша, ходатайствовал президент Соединенных Штатов. А президент принял это решение после личной просьбы президента России. Тебе понятно, Леша?
— Понятно. Где-то запахло жареным! Слушай, а при чем здесь ты? То, что ты в силу каких-то заслуг связан с многими чиновниками, я уже давненько понял, но все-таки, где ты работаешь, Макс?