Лес
Шрифт:
— После тебя.
Он смотрит на меня слишком долго, но я держу глаза закрытыми, моё лицо пустое. Я робот, бесчувственный, безжалостный.
Он прочищает горло и делает шаг на улицу. Я следую за ним на крыльцо, солнечный свет только что пробился над горизонтом, окрашивая тёмно-синее небо в розовый цвет вдоль восточного края, и резко останавливаюсь.
Все листья чёрные. Даже Генри, который не должен был видеть сквозь чары, которые делают лес похожим на все обычные деревья, окружающие его, втягивает воздух. А это значит, что чары исчезают. Любой, кто пройдёт
Но это ещё не самое худшее. Болезнь распространяется за пределы леса. Деревья вдоль нашей подъездной дорожки заражены, чёрная смола скатывается с кончиков нижних листьев, капли с шипением падают на тротуар.
Отравляя наш мир.
— Давай, — говорю я, делая шаг вперед. — Мы должны остановить это, пока не стало слишком поздно.
Генри переплетает свои пальцы с моими, останавливая меня.
— Сначала расскажи мне, что происходит, — говорит он. — Я не уйду, пока ты этого не сделаешь.
Я указываю на листья и рявкаю:
— У нас нет на это времени.
Он садится на ступеньки крыльца.
— Тогда у нас тоже нет времени на мои посиделки здесь и любования восходом солнца, но хотя, ты могла бы посмотреть на это? Похоже, именно это я и делаю.
— Генри.
— Винтер.
— Отлично. Ты победил, — я широко раскидываю руки. — Джо — причина всего этого.
У Генри отвисает челюсть.
— Что? Откуда ты это знаешь?
— Я нашла папин дневник, — говорю я, слёзы жгут мне глаза.
Но я отказываюсь плакать. Я могу сломаться, когда всё это закончится, но не сейчас. Не тогда, когда в моей голове всё ещё крутится так много вопросов, и только один человек может на них ответить.
— Последнее, что написал папа, было то, что он должен был остановить Джо, и я думаю… Я думаю, что Джо, возможно, заставил папу исчезнуть.
Я не знаю, как я не понимала этого раньше. Джо был тем, кто сказал нам, что он ушёл, и мы не задавали вопросов. Мы спросили, как это произошло, но мы поверили ему, когда он сказал, что папа сошёл с пути, хотя ни один страж никогда раньше такого не делал. Даже несмотря на то, что я никогда не смогла бы сделать это сама.
Голос Генри низкий и слишком сдержанный.
— Ты собираешься противостоять Джо в одиночку, не так ли?
Я смотрю в землю.
— Винтер.
Я вздыхаю.
— Таков был план.
Он встаёт, всё его тело трепещет, как стрела, слишком туго натянутая на лук.
— И, умоляю, скажи мне, ты в своём уме или просто склонна к самоубийству?
— Он убил моего отца, Генри.
У меня сводит живот, когда я вспоминаю, как дядя Джо стоял на кухне и говорил, что папа сошёл с тропы. Теперь я знаю, что это было неправдой. Его столкнули — это единственное, что имеет смысл. Ни один страж не мог сойти с тропы самостоятельно, но их можно было заставить сойти. Джо, должно быть, узнал, что папа слишком много знает, и Джо заставил его замолчать за это.
— Это не значит, что ты должна встретиться
— Я рада, что ты так сильно веришь в меня.
— Это серьёзно, Винтер. Этот человек ненормальный, и он не позволит тебе встать у него на пути…
— Ты думаешь, я этого не знаю?
— Винтер, пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Как? Как ты можешь понять? Твой отец был убит?
Его губы кривятся в сардонической улыбке.
— Насколько я знаю, нет, но, когда мои родители исчезли, я боялся худшего. Я напился виски и отправился к ближайшему порогу, будь прокляты последствия. Только когда я стоял у входа в лес, я понял, что не смогу им помочь, если меня убьют, и я вернулся домой, чтобы придумать лучший план. Теперь я говорю тебе то же самое. У тебя должна быть ясная голова на этот счёт. Ты не сможешь отомстить за своего отца, если будешь мертва.
В том, что он говорит, есть логика, но я не могу её принять. Мне нужно найти Джо. Мне нужно точно знать, что случилось с моим отцом, и заставить Джо заплатить за это, и я не могу позволить Генри помешать этому.
Я проглатываю комок в горле.
— Ты прав. Я знаю, что ты прав. Ты… ты действительно думаешь, что совет поможет нам?
Он выдыхает.
— Это всё, что у нас есть.
Я киваю.
— Ладно. Пошли.
Мы переступаем порог, когда первые лучи чистого, золотого солнечного света раскалывают небо, но его тепло не просачивается сквозь деревья, а его свет приглушается чёрными, искривленными деревьями, окружающими нас. Наше дыхание превращается в белые облачка в холодном воздухе, наши выдохи и наши шаги — единственный звук в этом холодном, затхлом мавзолее.
Генри крепче сжимает мою руку.
— Если я правильно помню из карт моих родителей, порог в палаты совета должен быть на…
— Я знаю, где это.
— Хорошо, — говорит Генри, его щёки краснеют. — Конечно, ты знаешь.
Ветер шепчет в кронах деревьев, принося с собой голоса, которые слышу только я.
Помоги нам, Винтер. Спаси нас.
Я не знаю, то ли это лес, то ли дядя Джо морочит мне голову, то ли что-то совсем другое. У меня всё ещё так много вопросов, и всё это из-за Джо. Он забрал моего отца. Он должен мне ответы, которые мой отец больше не может дать.
Я поворачиваюсь к Генри, слёзы застилают мне зрение, когда я прячу монету в ладони.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я солгала. Я действительно чувствую, что между нами что-то есть. Я бы хотела, чтобы мы жили в то время, когда это не означало бы разбитое сердце и необходимость прощаться, но это не так. Я — страж леса. У меня есть долг здесь, и у тебя есть долг прожить свою жизнь так, как ты должен был прожить её, в своё время.
Я отпускаю его руку, и к тому времени, как на его лице появляется понимание, я уже вызвала светлячков.