Леопард

Несбё Ю

— Любопытно.

— Стине сделала вид, что не знает, о чем он говорит, и тогда Элиас рассказал ей о еще одном человеке, который был в той хижине, и ей показалось, что он действительно знает, кто это. А вот сейчас тебе будет по-настоящему интересно. Потому что это известный человек. Так сказать, звезда второго ряда.

— Да ну?

— По словам Элиаса Скуга, там был Тони Лейке.

— Тони Лейке. Я обязан знать, кто это?

— Дружок дочки Андерса Галтунга, судовладельца.

Перед внутренним взором Харри возникла пара газетных заголовков.

— Тони Лейке — так

называемый предприниматель, это означает, что он зарабатывает большие деньги неизвестно как, во всяком случае не тяжким трудом. Кроме того, он красавчик. Но это не означает, что он mister nice guy. [98] А сейчас самое интересное. У парня есть sheet.

— Sheet? — переспросил Харри, изображая недоумение, чтобы показать Колбьёрнсену, какого он мнения насчет его англицизмов.

98

Мистер хороший парень (англ.).

— Криминальное прошлое. У Тони Лейке судимость за нанесение тяжких телесных повреждений.

— М-м-м… Ты проверил?

— Тони избил и покалечил некоего Уле С. Хансена шестого августа между одиннадцатью двадцатью и одиннадцатью сорока пятью возле танцевального клуба в местечке, где жил у деда. Ему было восемнадцать, Уле семнадцать, и, разумеется, все произошло из-за бабы.

— М-м-м… Пьяные юнцы подрались из-за девчонки — дело обычное. Говоришь, нанесение тяжких телесных?

— Да, потому что там все было серьезнее. После того как Лейке избил и повалил Хансена, он сел на него верхом и стал резать ему лицо ножом. Парень получил увечье, но в суде говорили, что все кончилось бы еще хуже, не прибеги туда люди и не оттащи Лейке от этого бедолаги.

— И больше ничего, только этот приговор?

— Тони Лейке был и раньше подвержен приступам ярости, дрался он регулярно. Один свидетель рассказал на суде, как в средней школе Лейке чуть не придушил его ремнем за то, что он наговорил лишнего про его отца.

— Похоже, кому-то предстоит долгий разговор с Тони Лейке. Знаешь, где он живет?

— У вас в городе. Холменвейен… погоди-ка… сто семьдесят два.

— Ясно. На западе. Ладно. Спасибо, Колбьёрнсен.

— Не за что. Кстати, есть еще кое-что. Сразу после Элиаса в автобус вошел мужчина. Он сошел на той же остановке, что и Элиас, и Стине говорит, что видела, как мужчина направился за ним. Но описать того человека она не смогла, лицо у него было прикрыто шляпой. Впрочем, это еще ничего не значит.

— Верно.

— А вообще я на тебя рассчитываю, Холе.

— Рассчитываешь на что?

— На то, что ты правильный парень.

— М-м-м…

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Харри сидел и слушал Герцога. [99] Потом схватил телефон и нашел номер Кайи в списке контактов. Собрался уже нажать на кнопку вызова, но передумал. Неужели он за старое? Падать самому и тащить за собой других? Харри отложил телефон. У него есть выбор. Самое умное будет позвонить Бельману. А самое тупое — действовать одному,

на свой страх и риск.

99

Прозвище Эллингтона: Дюк по-английски значит Герцог.

Харри вздохнул. Что он себе навоображал? Нет у него никакого выбора. И он сунул зажигалку в карман, упаковал комочек в фольгу, убрал в бар, разделся, поставил будильник на шесть и лег в постель. Выбора нет. Он — заложник собственной модели поведения, и каждое его действие жестко обусловлено. В этом смысле он не лучше и не хуже тех, за кем гоняется.

С этой мыслью он и заснул с улыбкой на губах.

Ночь благословенно тиха, она врачует взор и проясняет мысли. Новый старый полицейский Холе. Я должен ему это рассказать. Не показывать ему все — ровно столько, чтобы он понял. Чтобы он мог это остановить. И чтобы мне больше не надо было делать то, что я делаю. Я сплевываю и сплевываю, но кровь заполняет мой рот снова и снова.

Глава 39

Существенные вещи

Харри пришел в Управление полиции без четверти семь утра. Помимо дежурного охранника на вахте, в большом внутреннем дворе за тяжелыми входными дверями никого не было.

Он кивнул охраннику из «Секьюритас», провел пропуском по считывающему устройству турникета и на лифте спустился в подвал. Оттуда он мелкой рысью пробежал по «Кишке» и открыл дверь в кабинет. Прикурил первую за сегодняшний день сигарету и, пока компьютер загружался, набрал на мобильном номер. Голос у Катрины Братт был заспанный.

— Я хотел бы, чтобы ты поискала соответствия, — сказал Харри. — Попробуй найти, что связывает Тони Лейке и каждого из убитых. Включая Юлиану Верни из Лейпцига.

— Тут в общей гостиной пока никого нет и не будет по меньшей мере до половины девятого, — сказала Катрина. — Сейчас пойду поищу. Что-нибудь еще?

Харри помедлил.

— А ты не могла бы пробить для меня по базам Юсси Колкку? Он полицейский.

— А что с ним не так?

— В том-то все и дело, — сказал Харри. — Я не знаю, что с ним не так.

Харри отложил телефон и сел за компьютер.

У Тони Лейке действительно имелась одна судимость. Кроме того, согласно оперативной базе данных, он и раньше попадал в поле зрение полиции, причем дважды. Оба раза, как и намекал Колбьёрнсен, в связи с нанесением тяжких телесных повреждений. В одном случае заявление забрали, в другом дело было прекращено.

Харри вбил имя Тони Лейке в Гугл и обнаружил несколько газетных статеек, большей частью насчет его помолвки с Лене Галтунг. Но выплыло и кое-что из финансовой прессы, в которой его называли то инвестором, то биржевым спекулянтом и невежественным бараном. Об этом писали в «Капитале» — дескать, Лейке принадлежит к стаду баранов, бредущих за Крингленом, вожаком с колокольчиком на шее, и слепо подражающих ему во всем, от покупок акций, дачных домиков и машин до выбора правильных ресторанов, напитков, женщин, офисов, жилья и мест для отпуска.