Леонид Кучма
Шрифт:
«- Почему вы решили дать интервью?
– Хочется обезопасить себя и свою семью. Я понимаю, как это может делаться: у меня могут найти наркотики либо незарегистрированное оружие, либо какие-то источники, электронные носители, документы, которые имеют режим тайны, и подвести под криминал. Из неофициальных источников я знаю, что по мне заведено розыскное дело. Я сам оперативник и знаю, что из десяти таких дел восемь реализуются через уголовное дело.
Это первое. Второе. Если считать, что до последней минуты следили за Кравченко…
– Сразу вопрос: а кто
– Официально сказать мы не можем - только то, что знаем из прессы, то, что заявляли с высоких трибун и то, что видели постоянно сами. Не там, где он проживал, была слежка, а там, где играл в теннис, - на Трухановом острове. Ну и само заявление высокопоставленных руководителей о том, что он невыездной и за ним ведется слежка СБУ…
– С какого триода вы заметили слежку?
– Если неофициальную - то это как бы непрерывный процесс. За ним следили постоянно. И когда он был губернатором Херсонской области, и в налоговой администрации это было, причем ярко выражено: за ним машина «ходила», человека четыре в машине было. Либо ждали команды арестовать, либо еще чего-то… А вот в последнее время это уже стало явным, уже никто не скрывал.
Поэтому хочется либо вашего совета, либо вашей помощи через интернет-газету. Я уже записал две видеокассеты, которые находятся у разных людей, и три заявления написал, собственноручно, о том, что все, что может произойти в будущем, не имеет никакого отношения ко мне. Должен сказать, что и кассеты, и мои показания не находятся на территории Украины.
– То есть возникновение любого уголовного дела против вас не будет диктоваться объективными обстоятельствами, а будет инспирировано политическими интересами?
– Естественно.
– В какой связи вы были с Юрием Федоровичем?
– В какой?… В очень близкой. Он доверил мне обеспечение безопасности своей семьи. Иногда ЮФ говорил, что у него есть две дочери и сын. Под сыном он подразумевал меня.
– С какого момента вы стали работать вместе с ним?
– С прихода его на пост министра, с 1995 и до 1999 года, когда за ним велась очень большая слежка. Я эту слежку выявил, это были работники Службы безопасности. Он тогда непосредственно писал рапорт президенту, Леониду Даниловичу. Люди эти были задержаны, но оно так в воду все и кануло…
– Они были идентифицированы как сотрудники СБУ?
– Естественно. И было потом дано, через какой-то период времени, ему разъяснение, что напротив дом находится - так там якобы жил резидент американской разведки. Но когда начали проверять, оказалось, что никаких резидентов нет…
– Какой был ваш дальнейший путь в милиции?
– Мой путь всегда был полностью связан с деятельностью ЮФ, с его друзьями и соратниками.
– Вам известна сейчас судьба генерала Пукача?
– Нет. Могу сказать, что он не был человеком близким или доверенным у ЮФ.
– Привязать вас к розыску генерала Пукача, как человека, который его, возможно, укрывает или причастного к его исчезновению, могут? Есть какие-нибудь объективные данные у следствия?
– Нет. Потому что я никаким образом не связан с этим.
– Какие
– Никаких. Просто как у начальника с подчиненным. ЮФ был не тот человек, чтобы заводить отношения, исходя из должности.
– В теннис вместе они не играли?
– Нет, не играли и водку вместе не пили. Между ними было расстояние. Генерал Пукач больше общался с генералом Фере.
– Генерал Пукач был ставленником генерала Фере?
– Да, естественно, это всем известно. Фере и Дагаева.
– Генерал Фере имея большое влияние на Юрия Федоровича, был, так сказать, «серым кардиналом»?
– Я бы сказал - никакого. Это больше слухи, которые сам Фере и распускал, чтобы набить себе цену. Многие верили, поэтому и боялись.
– Ходили разговоры, что генерал Фере открывал без стука дверь в кабинет Кравченко.
– Нет, вот здесь я могу однозначно сказать: нет. И не только я. Есть множество свидетелей - те же референты в приемной. Фере не то чтобы боялся, но были такие щепетильные вопросы… Если, например, они ехали на охоту и генерал Фере мог себя неправильно повести, то Кравченко мог высадить его из машины на полдороге, и тот добирался пешком или как-то еще. О том, что генерал Фере мог надавить на министра, говорить вообще не приходится.
– Какие-то данные о том, что генерал Фере был отдельно вхож в кабинет Леонида Кучмы, были?
– Сам, конечно, нет, но Дагаев, он тогда ДУСей (Государственное управление делами, по-украински Державне управлшня справами.
– Г. К.) командовал, совершенно беспрепятственно мог его туда завести и заводил. Вообще о Дагаеве отдельный разговор, уж больно он ЮФ ненавидел. Да и окружение Дагаева пыталось все время очернить ЮФ в глазах Кучмы.
– Так с Дагаевым у ЮФ были натянутые отношения?
– В МВД нет, а после того как он пошел в администрацию (президента.
– Г. К.), - да.
– То есть когда Дагаев руководил ДУСей, уже кошка пробежала между ними?
– Да. Все ЮФ забыли просто.
– Фере тоже дистанцировался тогда от Кравченко?
– Ну, естественно. Он ушел прямо «под крыло» Дагаева. А потом, когда заговорили о Гонгадзе, тут Фере сразу слег, и лежит по сей день.
– Фере парализован?
– Ну… Я не интересовался, как там что… Говорят, что он не контактный. Не разговаривает, ничего, кома…
– В каких взаимоотношениях с Кравченко был Холондович (бывший начальник оперативно-технического управления МВД)?
– Чисто в служебных, по работе. Никаких частных встреч не было. Во всяком случае, я не видел.
– Вопрос об «орлах Кравченко», хотя я считаю, что это, скорее, риторически-литературное определение. Есть у вас какие-то соображения относительно наличия в распоряжении Кравченко в бытность министром каких-то собственных силовых структур, силового звена ЮФ?
– Это все бред, такого быть не может. «Орлы» - это те же спецподразделения «Беркут», «Сокол», которые несут службу, как и все остальные. Вот это - «орлы», те, кто ежедневно выходили на патрулирование, не более того.