Леонид Кучма

Корж Геннадий

В зале заседаний находились Янукович, политики из поддерживающих его восточных областей и глава МВД Николай Билоконь, верный Кучме и не делающий тайны из своей поддержки премьера.

Янукович напустился на Кучму, спрашивая, предал ли он его, сообщили четверо участников совещания. Затем последовали требования: назначить дату инаугурации, объявить чрезвычайное положение, разблокировать правительственные здания.

Кучма говорил со своим протеже ледяным тоном. «Вы слишком осмелели, Виктор Федорович, если говорите со мной таким образом, - сказал он, по словам

Билоконя и Смешко.
– Вам бы стоило показать свою храбрость на майдане Незалежности».

Смешко вмешался, чтобы рассказать о том, как оценивает ситуацию СБУ, и предупредил премьера, что мало кто из украинских военных, если будет такой приказ, станет воевать с народом. Он сказал, что даже если солдаты выполнят приказ, разгрома не получится, так как демонстранты окажут сопротивление. Потом он обратился к Януковичу.

«Виктор Федорович, если вы готовы на чрезвычайное положение, вы можете отдать приказ, - сказал он.
– Вот Билоконь. Глава МВД. Вы, как глава правительства, прикажете ему разблокировать здания? Вы это сделаете?»

Янукович молчал. Смешко ждал. «Вы ответили, - сказал он.
– Вы этого не сделаете. Давайте не говорить чепухи. В применении силы нет смысла».

Кучма вышел позвонить и вернулся со съемочной группой государственного телевидения. Янукович швырнул авторучку и ушел.

Позиция правительства была сформулирована: военного положения не будет. О ней официально объявили на следующий день, 28 ноября, когда Совет по национальной безопасности и обороне проголосовал за урегулирование кризиса мирным путем.

«Это было ключевое решение, - заявил впоследствии Кучма.
– Я понимал, что в этих условиях означает разблокирование правительственных зданий силовыми методами. Этого нельзя было сделать без кровопролития».

Против разгрома

Хотя Совет, казалось, достиг консенсуса, оставалась вероятность разгрома, либо в ответ на провокацию со стороны оппозиции, либо в качестве тайного плана.

Эмоции в Киеве то усиливались, то ослабевали, и через несколько часов после заседания Совета они вновь усилились, когда Тимошенко предупредила демонстрантов о возможной попытке разблокирования правительственных зданий. Она призвала людей защитить их.

Командующий внутренними войсками генерал Попков заявил, что его проинформировали о словах Тимошенко и реакции толпы, и он объявил тревогу. Началась мобилизация.

Что и почему за этим последовало, остается неясным, равно как и то, кто отдал приказ и какими средствами. Попков утверждает, что он один организовал точно рассчитанный блеф и был уверен, что его сигнал тут же заметят.

Показав мобильный телефон, он заявил: «Я умышленно отдал приказ по этому телефону, зная, что его прослушивают».

Прослушивался ли телефон Попкова, неизвестно. Но Романченко заявил, что его агенты в частях МВД наблюдали за приготовлениями. Офицеры СБУ утверждают, что их агенты в центре связи МВД слышали обмен радиосообщениями по поводу подготовки к выступлению. Затем начался бедлам,

или война нервов.

Сообщения о тревоге были переданы командованию СБУ, которое проинформировало оппозицию, своих офицеров на майдане Незалежности и американское посольство.

Представители оппозиции позвонили американскому послу Джону Хербсту, который позвонил зятю Кучмы Виктору Пинчуку, чтобы выяснить, что происходит, сообщил Пинчук. По словам Пинчука, он позвонил главе администрации Кучмы Медведчуку, который позвонил домой министру внутренних дел. Билоконь сказал, что он не знает, что происходит. «Я действительно забеспокоился, - заявил в интервью Билоконь.
– Как был отдан приказ без моего ведома?»

Вскоре госсекретарь Колин Пауэлл позвонил Кучме, который не взял трубку.

В СБУ между тем шла мобилизация. Несколько сот офицеров разведки уже находились среди демонстрантов. Некоторые делали вид, что они сами демонстранты. Специальные группы вели съемку толпы скрытой камерой. На крышах сидели снайперы. Антитеррористические группы прятались в близлежащих квартирах и грузовиках без номеров. Группы в грузовиках колесили по Киеву, пытаясь определить направление движения войск.

Среди палаток полковник СБУ, на протяжении недели осуществлявший связь с организаторами демонстраций, предупредил их о подходе войск.

Следующей его задачей было встретить войска на подходе и предупредить офицеров, что разгром без письменного приказа является незаконным. По его словам, он также планировал предупредить их, что подразделения СБУ ведут наблюдение за Киевом, и все действия будут сниматься на видео, а затем будут представлены в виде доказательств.

Страх был сильным, отметил он. Некоторые офицеры вспоминали о разгроме демонстрации в Пекине в 1989 году. Другие думали о румынской революции 1989, в ходе которой после того как войска открыли огонь по демонстрантам, народ оказал сопротивление, завершившееся убийством президента Чаушеску и его жены.

«Мы не могли поверить, что кому-то может прийти в голову пролить первую каплю крови, которая станет детонатором большого взрыва, - заявил полковник, заместитель начальника антитеррористических сил Украины, публиковать имя которого запрещено законом.
– Из-за этого в стране могла начаться гражданская война. Мы искренне готовились сделать все, что в наших силах, для ее предотвращения».

В то время как все стороны требовали информации и преимуществ, силовики и Тимошенко встретились в здании службы военной разведки (ГУР).

Среди них были Галака, Дрижчаный, Кондратюк и Романченко, который, по его словам, позвонил в СБУ, чтобы получить инструкции. «Смешко велел мне позвонить Попкову и узнать, почему была объявлена тревога», - заявил он.

Глава контрразведки затем позвонил военачальнику, которого знал много лет, и спросил о причинах тревоги. «Он заявил, что это его решение, - сказал Романченко.
– Я сказал генералу Попкову, что для поднятия войск по тревоге требуется письменный приказ, а поскольку этого приказа у него нет, он должен вернуть войска в казармы».