Леонид Кучма
Шрифт:
Я уже ехал туда, позвонил Костя Брыль и спросил: как ты смотришь, чтобы поехать? Говорю: я уже еду. Он: ну тогда мы тоже. Я подъехал, были Гусаров и Буряк, они уже закончили игру и уехали вскоре, а мы остались. Так вот: какого-либо волнения у него не было. Мы договорились о том, что в полдесятого все вместе встречаемся возле ГПУ - я, Брыль, Подоляка и Ходарев. Ну и плюс еще Виктор Семенович Радецкий должен был подъехать.
– То есть как группа поддержки?
– Да. Подъехать, чтобы он нас увидел, увидел поддержку. Мы понимали, что там куча журналистов будет, камеры и прочее, ажиотаж большой. Чтобы он был не сам.
– То есть у него не было каких-то иных соображений, он собирался ехать туда?
– Да. А в обеденный перерыв мы должны были уже подъехать обсудить празднование дня рождения. Людей, которые хотели поздравить, было много, их же надо было где-то собрать… Здесь, где он играл в теннис, или в другом каком-то месте.
– Не разговаривал ЮФ с Шокиным или Пискуном?
– Нет, если бы разговаривал, он бы сказал.
– То есть он воспринял информацию с телеэкрана как приказ явиться в прокуратуру. А почему не была вручена повестка?
– Не знаю. Повестки не было. Родственники не видели, ни жена, ни дети, однозначно никто. Не было ее. Он увидел по телевидению, он законопослушный гражданин, понимал, что надо идти. И потом понимал, что если не придет, его начнут искать, ловить и так далее…
– То есть если расценивать это юридически, то намерения ЮФ прийти на допрос - это был акт доброй воли?
– Естественно. Он на девять утра заказал машину, вернее, водителя.
– Сейчас многие говорят, что на 9.00 заказал машину. Водитель находился на территории дачного участка.
– Нет, он в Киеве, в другом районе живет - привез, уехал.
– Какой машиной пользовался ЮФ? Служебным автомобилем? Из парка МВД?
– Да.
– А марка?
– Не помню, вроде «фольксваген».
– В котором часу вы расстались на теннисном корте?
– В девять вечера.
– Каких-то депрессивных состояний, разговора о том, что я не пойду, что меня арестуют, не было?
– Нет, ничего такого не было. В основном говорил о праздновании дня рождения пятого января. Он, когда уезжал, приоткрыл дверцу и сказал: «Ну все, пока, до завтра. В полдесятого». И уехал.
– Какие-то были специфические фразы, или каким-то иным образом он мог дать понять, что пытался кому-то позвонить? Ведь много разговоров было, что ЮФ пытался дозвониться к Кучме, который в это время был в Карловых Варах, что он пытался дозвониться до Литвина… Слышали ли вы что-то об этом?
– Говорить?
– Для этого и собрались.
– Что касается президента (Кучмы), мне ничего неизвестно. Что касается второго, то он пытался выйти с ним на связь. Он давал поручение водителю набирать с его телефона мобильный номер. Понятно, что напрямую он не выходил, это или через охрану, или через помощника.
– Что говорил помощник?
– Мне это неизвестно. Сначала сказал, что занято, а потом - отдыхает, либо это охрана сказала…
– В девять часов вы расстались. Что произошло дальше?
– Он хотел остаться ночевать там, на Трухановом острове. Я не хотел его оставлять. Я сказал, что остаюсь ночевать здесь. Потом Подоляка сказал, что остается ночевать, перезвонил супруге и сказал открытым текстом: у шефа здесь не очень хорошая ситуация и я его оставлять не хочу, остаюсь здесь. Когда Юрий Федорович увидел, что мы не оставим его, он повернул все так, что вроде бы все хорошо, чтобы у нас никаких
– Когда вы узнали о трагических событиях?
– Где-то в восемь часов утра. Я ехал на работу, мне позвонил водитель: он плачет. Я думал, что, может, из-за жены…
– Где вы в это время находились? Во время звонка водителя?
– Где-то в районе «Биллы», на Окружной дороге. Я сразу развернулся и помчался в Кончу-Заспу.
– Подождите, ведь своего водителя ЮФ вызывал на 9.00, почему он уже в 8.00бш там?
– Он не был там, ему позвонила жена Юрия Федоровича. Она первая обнаружила тело и не могла вспомнить никаких телефонов, и позвонила по первым номерам, что нашла под рукой. Дочку набрала и водителя, а водитель - сразу меня. И я слышу, что он захлебывается, плачет. Я думал, что он там находится - спросил, где он. Ответил, что дома. Я развернулся и поехал прямо на «Золотые ворота» (название дачного поселка, где жил Кравченко.
– Г. К.). Приехал, в доме была Татьяна Петровна (жена покойного.
– Г. К.), а на дворе меня ждали дочка с зятем. Повели меня, показали, где это все. То, что это самоубийство, я сразу отверг.
– Почему?
– Потому что я его застал… В такой позе он сидел (показывает). Он сидел на стуле посреди помещения, расставив ноги. На стуле, стоящем далеко от всех стен. Пистолет - крупнокалиберная «беретта», 9 мм, армейский пистолет, стоял, опершись на рукоятку и стволом облокотившись на перемычку стула - как будто он его аккуратно поставил после выстрела. Руки покойного были опущены между ног. Лицевая часть черепа была опущена. Правая сторона была меньше ранена - в виске входное отверстие. Левая - просто все разворочено. Гараж был закрыт, там узкий проход, и я дальше не пошел. Помещение не освещено, и я не видел, что дальше было. Ну, деталей там всяких (плачет).
Так вот, я сразу подумал: стрелял с правой стороны, отдача должна быть не такой, руку и пистолет должно было отбросить. И потом есть яркий пример - Кочегаров (бывший глава УВД Черкасской области). Генерал, который стрелялся снизу вверх из пистолета, табельного «форта». ЮФ выезжал туда: так вот, второй раз Кочегаров не смог сделать выстрела. И потом, когда обсуждалось, все говорили: «Ну кто так стреляется в подбородок, снизу вверх? Надо в висок - и готово!»
– Во что был одет ЮФ?
– Курточка домашняя и пижама, туфли, не завязанные на шнурки. И потом, когда я дома вспоминал, кто же мне позвонил и сказал, что нашли предсмертную записку, я вспомнил: перезвонил водитель и сказал, что есть предсмертная записка, которую нашли в кармане брюк…
– Когда он сообщил вам об этой записке?
– Это уже когда следственно-оперативная группа работала. Сам не видел, но слышал, что нашли записку. Я говорю: узнай, где ее нашли, и он говорит, что нашли ее в кармане брюк. Тогда я разозлился, начал кричать: говорю, в каких карманах?! У него на пижамных брюках карманов не было! И потом, где-то через два часа мы узнаем, что записку нашли на теле под пижамными брюками в нижнем белье.
– Водитель не говорил, большая ли она была, показывали?