Леонид Гайдай

Раззаков Федор Ибатович

А вот что по этому поводу говорит сам Е. Моргунов:

"Я разрушил эту троицу сам, и произошло это случайно. Дело в том, что у нас с Вициным появилось какое-то предвзятое мнение, что Гайдай уделяет очень много времени в кадре Юрию Никулину. И дает ему трюки. Никулина снимает и Никулина обхаживает. А мы с Вициным находимся в стороне. Я сказал: "Леня, или мы работаем втроем, или я буду считать себя выбывшим". Он ответил: "Ну коли ты хочешь уйти - "уходи. Я найду другого". Другого он не нашел...

Но наши дружеские отношения от этого не пострадали. Мы с ним очень хорошо дружили. Он был очень смирный человек, в полном смысле слова. Покладистый и очень симпатичный. Но так уж получилось - я человек принципиальный,

и для меня не существует никаких авторитетов. Когда мы делали "Пес Барбос" или "Кавказскую пленницу", мы ведь все придумывали сами. Никулин очень много говорит о том, что он придумал один. А там придумывали все. Оператор Константин Бровин придумал историю с почесыванием ноги. Гайдай нам за каждый трюк платил по бутылке шампанского. И все стремились заработать эту бутылку, потому что это была особая благодарность с его стороны".

"Кавказская пленница" принесла ее создателю еще больший успех, чем все предыдущие работы: в прокате она заняла 1-е место, собрав рекордное количество зрителей - 76,54 млн. человек. До этого ни одному советскому режиссеру не удавалось привлечь в кинотеатры столько народа.

Тем временем после "Кавказской пленницы" Гайдай внезапно решил "изменить" комедии и захотел экранизировать "Бег" М. Булгакова. Но эта идея была встречена в Госкино прохладно, и тогда режиссер обратил свой взор к другой книге - "Двенадцать стульев". Однако и эта задумка тогда не осуществилась - на экраны страны только что вышел "Золотой теленок" М. Швейцера, и киношное начальство с интересом ожидало первых откликов на него в прокате. И тогда, чтобы не простаивать, Гайдай снял "Бриллиантовую руку". Этот фильм принес режиссеру новый триумф: 1-е место в прокате и 76,7 млн. зрителей на его просмотрах. По опросу журнала "Советский экран" фильм "Бриллиантовая рука" опередил такие картины, как "Новые приключения неуловимых" и "Угрюм-река".

Рассказывает Н. Гребешкова: "Леня был большим ребенком. Ему нравилось, когда его хвалили, но чтобы он когда-нибудь пальцем о палец ударил, чтобы как-то организовать почести, - никогда... Леня был профессионалом до мозга костей. Он прекрасно чувствовал ритм картины, знал, где нужно сократить, а где чуть-чуть затянуть. Он говорил: "Здесь будут смеяться, надо прибавить пятнадцать кадров, а то зрители не услышат реплики". Сцены проходил с хронометром. "Это длинно, затянуто, - говорил он, - надо сократить"...

Бывало, на площадке все готово, остается только крикнуть "Мотор!", а Леня ходит, чем-то недоволен. Уже второй режиссер его торопит - давайте снимать! Леня говорит: "Как?" - "Просто: вот тут он это сделал, сказал - и вышел из кадра!" Гайдай вздыхает: "Какой вы счастливый! Вы все знаете. А я вот ничего не знаю". У него артист всегда не просто выходил из кадра. Обаяние его картин держалось на деталях...

В 1970 году Гайдай наконец начал снимать "Двенадцать стульев", перехватив эту инициативу у Г. Данелия. Как это произошло, рассказывает сам Леонид Гайдай: "Я долго добивался экранизации "Двенадцати стульев". А потом вдруг узнал, что этот роман собирается ставить Гия Данелия. Там уже все на мази. Я, конечно, расстроился. Но ничего не поделаешь - пришлось распрощаться со своей мечтой. И вот однажды подходит ко мне Данелия и спрашивает: "Леня, хочешь ставить "Двенадцать стульев"?" Я отвечаю: "Это мечта моей жизни".
– "Бери и начинай", - говорит Гия. "А ты?" - спрашиваю. "Пока готовился, у меня все перегорело, - говорит Гия.
– "Я уже не знаю, как этот роман ставить". Ну, я сразу за дело...

На роль Остапа Бендера пробовались более ста актеров, прошли 23, но сам Гайдай в конце концов остановился на кандидатуре Александра Белявского. В первый съемочный день, по давно установившейся традиции, ассистент режиссера должен был разбить тарелку. Однако та не разбилась. Гайдай устроил грандиозный скандал и буквально причитал: "Все! Везенья

не будет". И действительно, вскоре Белявского сняли со съемок и на его место пришел Владимир Высоцкий. Но и он, проработав недели две, вдруг запил и также был снят со съемок. После этого пришлось искать нового актера (его нашли в лице 44-летнего артиста русского театра имени А. Грибоедова Арчила Гомиашвили) и в третий раз снимать все сначала.

"Двенадцать стульев" вышли на экраны страны в 1971 году и пользовались меньшей популярностью, чем три предыдущих фильма Гайдая. В прокате фильм занял 6-е место, собрав на своих сеансах 39,3 млн. зрителей. Да и критика восприняла его неоднозначно. Даже коллеги Гайдая считали фильм неудачной экранизацией. Дальше всех в своем неприятии "Двенадцати стульев" пошел Г. Козинцев, который после просмотра картины написал в своем дневнике следующие строки: "Двенадцать стульев". Хам, прочитавший сочинение двух интеллигентных писателей. Хамский гогот. Все передер в расчете на гогот, на ржание...

Однако, несмотря на неприятие работ Гайдая в среде его коллег, среди зрителей он продолжал оставаться самым любимым режиссером. Даже его прежние картины, демонстрировавшиеся в кинотеатрах страны, собирали полные залы. За каждую новую картину он получал 6 тысяч рублей постановочных плюс 300 рублей зарплаты. Тогда же впервые съездил в Америку. В 1972 году мог съездить и в Италию, когда Э. Рязанов предложил ему снять "Невероятные приключения итальянцев в России". Но Гайдай отказался, так как в то время работал над очередной картиной - "Иван Васильевич меняет профессию".

Этот фильм вышел на широкий экран в 1973 году и занял в прокате 3-е место (60,7 млн. зрителей).

В 1974 году Леониду Гайдаю было присвоено звание народного артиста РСФСР. Весть о присуждении этого высокого звания застала режиссера на съемочной площадке - он снимал свою очередную комедию по произведениям М. Зощенко, которая называлась "Не может быть!". Фильм вышел на экраны в 1975 году и занял в прокате 6-е место (50,9 млн. зрителей). После этого фильма "машина" Гайдая стала буксовать. Собственно, это стало заметно еще в начале 70-х, когда Гайдай расстался с двумя своими соавторами - сценаристами Я. Костюковским и М. Слободским, придумавшими "Операцию Ы", "Кавказскую пленницу" и "Бриллиантовую руку". "Золотое десятилетие" (1965 - 1975) Гайдая завершилось. Например, фильм "Инкогнито из Петербурга" (1979) получил лишь третью категорию и имел слабую посещаемость (до этого почти все картины Гайдая собирали в кинотеатрах до 80 миллионов зрителей). Этот фильм Гайдай снял, устав от эксцентрики, хотел осовременить его, но большинство задумок режиссера начальство приказало вырезать. Сам он вспоминал об этом с горечью: "В "Инкогнито" у меня было много по-современному острых сцен. Например, эпизод "Показуха", потом эпизод дети встречают Хлестакова и торжественно преподносят ему цветы. И много других. Но все вычистили! Все сцены, которые я не механически переносил из пьесы, а творчески обогащал, осовременивал, полетели в корзину. А в заключение, на последней инстанции, уже сам Ермаш попросил убрать знаменитые гоголевские слова: "На зеркало неча пенять, коли рожа крива".

Все свои неудачи Гайдай переживал тяжело. По словам Н. Гребешковой: "Он всегда болезненно следил, идут его картины или не идут, часто подходил к стендам, смотрел репертуар кинотеатров". Однако в 80-е годы картины Гайдая уже не собирали таких аншлагов, как несколько лет назад. Но Гайдай продолжал снимать, стараясь вписаться в новую действительность. В те годы из-под его режиссерской руки вышли фильмы: "За спичками" (1980; 11-е место, 34,3 млн. зрителей), "Спортлото-82" (1982; 1-е место, 55,2 млн.), "Опасно для жизни" (1985; 16-е место, 20,5 млн.), "Частный детектив, или Операция "Кооперация" (1990), "На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди" (1994).