Лео Мэддокс

Дарлингтон Сара

— Это чертовски сексуально, — пробормотал я. — Ты это ненавидишь, а я люблю.

— Эй, ла, ла, лай, — пропела Мэгги. — Лучше создадим несколько правил, прежде чем это продолжится.

Я засмеялся, и Мэгги действительно с места придумала несколько правил.

— Правило № 1, не говорить ни о каких физических контактах, потому что я ничего такого не хочу слушать. Правило № 2, ты должен на 110 % разделять нашу дружбу от всего того, что происходит между вами. Не важно, что. Третье, если я и Клара в ссоре — а ты знаешь, что так и будет — ты всегда должен быть на ее стороне. Ее мнение будет иррациональным, идиотским и в тайне

ты будешь согласен со мной, но я буду выше этого и прощаю тебя на перед за поддержку ее мнения.

Будучи не в состоянии контролировать себя, я еще сильнее рассмеялся.

— Не могу поверить, что ты согласна с этим, — сказал я, играя шнуром телефона. — Думал, что ты взбесишься на меня за это.

Мэгги на мгновенье захихикала и замолчала.

— Правда, хочу сказать одну вещь от имени разума. Всего лишь одну. Она про Клару и Эндрю… она все еще с ним?

О, Боже мой. Вот и она. Реальность. Я поцеловал Клару и убедил себя, что она моя. А это было не так. За ней ухлестывал и Эндрю.

— Честно, не знаю, — забормотал я. Больше не смеялся. — Я был на взводе в ночь пятницы, потому что решил, что Эндрю может что-то для нее значить. Но когда увидел ее с ним, я мог с уверенностью сказать, что она презирала его так же, как и всех нас. Единственное, что меня действительно интересовало — для кого было это шоу?

Мэгги вздохнула.

— Наверное, просто чтоб задеть меня. — ответил я.

— Не будь так суров — хотя бы пока. Позволь мне спросить ее об этом, и я посмотрю, что она скажет, прежде чем вы начнете Третью мировую войну. Хотя, я должна признать, меня больше озадачила ее реакция на Робби.

— Какая?

— Сам факт того, что он вызвал у нее реакцию. Я знаю, что вы оба вздрогнули от него в тот день, и…

— Не нужно, Лео, — простонала Мэгги. — Не начинай это. Ты сам свой злейший враг. Это было много лет назад, и она поехала с тобой в Нью-Йорк, не так ли? Это должно означать что-то. Ты идеальный, Лео. Ты милый и добрый, и ей повезло. Просто позволь ей увидеть тебя настоящего.

Но, что, если я уже показал какой я настоящий и именно такого она ненавидит?

— Настоящего себя я как раз и боюсь, — простонал я. — Но про Робби или Дина, или о том, кто там был в пятницу… когда я вернусь домой, мы разберемся с этим. Обещаю.

— В этом нет необходимости. Я не планирую, когда-либо еще встречаться с Робби.

— Мы можем только догадываться, но разве это не странно, что этот осел, неожиданно появился через 6 лет? И с новым именем? Никто случайно не появляется в Блу-Крике. И никто не меняет просто так свое имя, если им нечего скрывать. Что-то произошло, Мэгги. И как только в понедельник я окажусь дома, планирую это выяснить и положить этому конец.

— Окей, — просто согласилась Мэгги. — Но, Лео, никогда больше не игнорируй мои звонки. Ни при каких обстоятельствах. Ты и я против всего мира. Всегда.

— Всегда. Но я устал бороться со всем миром, Мэгги. Увидимся в понедельник.

— В понедельник, — повторила она.

Я повесил трубку, мой желудок бурчал. Беспокоился ли я о возвращении Робби в Блу-Крик? Да, безусловно. Он был частью жизни Мэгги — всех наших жизней — в течение трех коротких месяцев более шести лет назад. Рид женился на матери Робби, Монике, под влиянием момента, и их пара продержалась совсем недолго. По сути, это закончилось так же быстро, как и началось.

Удивительно, но эти три месяца были действительно

хорошими месяцами. Дни, проведенные на скейтборде, за игрой в гольф, плаванием, рафтингом по Блу-Крику — Робби подружился со всеми нами, а не только с Мэгги. Но затем Рид поймал Мэгги и Робби в постели вместе, спустя пару секунд как Робби лишил ее девственности. Это закончило все. Рид потребовал, чтобы Моника и Робби съехали.

Так что, едва успев собрать свои вещи, они оба ушли.

И так же, как я восхищался, что Робби был с Мэгги, ни один из нас никогда не слышал о нем снова. Прошли месяцы, а Мэгги продолжала верить. Она так искренне верила, что он любит ее, и вернется за ней. Он обещал ей, что однажды вернется. Но он этого так и не сделал.

До этих пор.

Так какова бы ни была его мотивация для возвращения домой — я знал, что все это было ложью. Он имел славу и спустя шесть лет и в моих глазах он был не лучше своей матери — золотоискательницы. Слава Богу, он никогда не имел взгляды на Клару в тот первый раз. Я ненавидел то, что он сделал с Мэгги, но мог бы убить его, если бы он так же навредил Кларе.

Клара.

Черт, я должен увидеть ее сегодня еще раз. Учитывая повторное открытие, сейчас было худшее время, но я должен был что-то сделать. И я сделаю. У меня есть план.

Глава 8

Билеты на игру Янки. Я положил их в коробку вместе с двумя майками Дерека Джетера — блин, все любили Дерека — и две фанатские руки.

— Цыпочки любят откровенное дерьмо. Чувак, ты гений.

Пол Кейдж парил над моим плечом. Два билета, которые я разместил в коробке, были его билетами. Не считая работы и, конечно же, семьи Рида, Пол и его семья были моими единственными друзьями. Эта кучка братьев были выходцами из Стейтен-Айленда. Их родители умерли, когда они были детьми, и братья были всем друг для друга. И около шести месяцев назад я встретил Пола в уборной какого-то грязного бара.

Это было в ночь моего двадцать первого дня рождения. Я был один и жалел себя. Мой отец не помнил этот день, и я решил отпраздновать один.

Тем не менее, все чего я действительно достиг было потерять сознание в какой-то случайной уборной в каком-то случайном баре. Даже после всех совершенствований, которые сделал с той ночи на балконе с Кларой — иногда я все также срывался, все еще были ночи, где я пил больше, чем любой человек смог бы.

В ту ночь Пол был в том же баре, что и я. Когда я был слишком пьян, чтобы соображать, он спас мою задницу от пробуждения в одиночестве и в моей собственной рвоте — это вроде стало ритуалом моего рождения.

Вместо этого я проснулся на его кушетке.

Он не знал, что со мной делать, поэтому забрал к себе. Он позаботился обо мне, так как я большую часть ночи провел в компании с фаянсовым другом. Даже настоял, чтобы я принял душ и одолжил мне на утро что-то из своей одежды.

Это был странный для меня опыт — потому что большинство людей в моей жизни и близко не были такими добрыми как он ко мне. И Пол ничего не ждал взамен. Просто выполнял свои саморитянские обязанности, как он это объяснил. Но я был благодарен и искренне… тронут. Чтобы вернуть долг, купил ему, а также его троим братьям, с которыми он жил, билеты на весь сезон игр Янки. Ничего особенного. Не похоже, чтобы у меня не было средств или денег, чтобы достать ему билеты.