Лента Мёбиуса

Меретуков Вионор

Только у одного русского писателя Самсон вычитал, что в далеком восемнадцатом веке цареубийцы, замышляя козни против юного Петра Великого, предлагали сначала «уходить» его мать, старую медведицу, а уж потом, на закуску, расправиться с самим царем… Но это было совсем другое.

Он несколько раз порывался поделиться своими полусумасшедшими соображениями с самой Дениз, но что-то останавливало его… Что? Может, страх, что Дениз может обидеться, и тогда он ее потеряет… Да и как ей это скажешь?! И еще, его очень занимало, испытывали ли ее прежние любовники то же странное чувство, когда обладали ее восхитительным телом… Когда он думал об этом, ему становилось не

по себе. Впервые в жизни он тогда испытал муки ревности. Ревности к прошлому своей девушки…

Король слышит за спиной шаги и оборачивается.

– Ваше величество, министр обороны не дождался и… – напряженно говорит Нисельсон.

– Ага, вероятно, срочно отбыл в часть… Нашему славному вояке Заксу не терпится отдать какой-нибудь архиважный приказ по армии. Вроде запрета солдатам подтираться наждачной бумагой, – усмехается король. В его словах статс-секретарю слышится горечь. Граф понимает, о чем сейчас думает монарх: всесильный военный министр ни во что не ставит безвластного короля.

Статс-секретарь давно хочет сказать Самсону, что того все обманывают. Все, все, все… Включая королеву, принцессу, гофмаршала, всех министров, лейб-медика и даже самого статс-секретаря… Ему становится жаль короля.

Но, на самом деле, король вовсе не огорчен. Он говорит:

– У русских есть пословица, покойная матушка научила: баба с возу, кобыле легче… Это я к тому, Нисельсон, что черт с ним, с этим Заксом… Еще один пунктик долой… Остается шестнадцать… Ну, кто у нас там дальше по списку?

– Комиссия по реформам…

– Что там еще?..

– Представлен на суд вашего величества проект реформирования процедуры похорон, это касается аксессуаров…

– Что?! Как это?.. Какое еще, к черту, реформирование?

– Вопрос не простой, ваше величество…

– Какие же тут могут быть сложности? Думаю, для покойника всё просто. Все сложности позади. Жизнь, к счастью, завершилась. Ему в этом отношении можно только позавидовать. Ему ничего делать уже не надо. За него все проделают родственники. Гроб закажут, панихиду, и все такое… Неужели это так сложно: похоронить покойника? И потом, процедуру установила сама жизнь: обмывание, месса, положение во гроб… Или сначала месса? А потом – во гроб? И уж потом последние поцелуи в хладный лоб, захоронение, поминки, борьба за наследство?..

– Тут дело в гробах, ваше величество. Лесов в Асперонии мало… Вот и предлагается хоронить в пластмассовых… Или в гробах из папье-маше…

– А почему не хоронить вообще без гробов? Вырыл яму, сбросил туда покойника, слегка присыпал землицей, вбил осиновый кол…

– Вот вы шутите, ваше величество, а пластмассовый гроб куда лучше деревянного. Леса сохраняются, и потом это гигиеничнее, чище, лучше…

– Кому лучше? Усопшему? Так надо понимать? Народ совсем спятил… Впрочем, мне все равно. Пусть хоронят, как хотят… хоть в оберточной бумаге или в бочках из-под солонины… Мне-то что? Да и покойничку наплевать…

Король сердито ставит размашистую подпись.

– Вместо того чтобы решать важные государственные вопросы, – говорит он плачущим голосом, –

я занимаюсь черт знает чем… Убил на какую-то ерунду два часа… И только тремя пунктами меньше! Сколько там осталось? Пятнадцать? О Господи!.. Что-то у меня сегодня голова совершенно не варит… Давай сделаем перерыв… Распорядись-ка, милый, чтобы чаю мне… и мои любимые конфеты с земляничной начинкой… И поставь Равеля, «Игру воды», что ли, или что-нибудь из «Испанского часа»… ну, ты знаешь…

Глава 4

Солнечный луч, вынырнув из серых небесных волн, пронзил тяжесть душного воздуха – принцесса не любит открытых окон – и врезался в лицо храпящего молодого человека. Юноша вздрогнул и проснулся. Медленно открыл глаза. Выпростал руку из-под простыни. Провел ею по подбородку. Самодовольная улыбка расползлась по голубоватому, почти мальчишескому, лицу. Колется… Как у настоящего, взрослого мужчины, подумал он.

Лоренцо даль Пра, так звали юношу, сегодня ночью окончательно потерял невинность. По нынешним временам поздновато – в восемнадцать-то лет…

А окончательно потому, что до этого трахался только с мужиками. Точнее, со студентами. Девиц в учебном заведении, где учился Лоренцо, не было и быть не могло. Им просто не полагалось там быть. Потому что заведение было военизированным и готовило специалистов по обслуживанию материальной части тяжелых реактивных бомбардировщиков. Да и с женщинами в училище было туговато. Хотя кое-какие женщины и попадались. Но все они, даже пожилая медсестра, горбатая мулатка Люсия Рамирес и ветеран войны во Вьетнаме, одноногая страшила Сара Беровиц, руководившая строевой подготовкой, были разобраны преподавателями, в большинстве своем отставными офицерами, которые, устроившись со всеми удобствами, предоставили студентам решать сексуальные проблемы самостоятельно и без вмешательства со стороны начальства. Многие из них и решали, в короткое время превратившись в активных и пассивных педерастов. Ведь надо же был куда-то направлять безудержно рвущуюся на простор сумасшедшую молодую силу!

Заведение располагалось за двухметровым кирпичным забором с традиционной колючей проволокой, на окраине Спрингфилда, небольшого симпатичного городка на севере Штатов, который хотя и имел под боком могучий Чикаго, тем не менее, уже двести лет считался столицей и административным центром Иллинойса.

Несмотря на глухой забор и показную дисциплину, нравы в училище были достаточно либеральными. И студенты, особенно те, кого уже воротило от однополой любви, по вечерам свободно пролезали в пролом в стене и шатались по улицам городка, не забывая почтить своим присутствием дискотеки и кабаки.

Лоренцо повернул голову. Если бы окно было открыто, ветер, наверно, донес бы шумы веселого праздника, – праздника Святого Лоренцо, в честь которого восемнадцать лет назад он был наречен этим звучным именем. Хотя нет, еще раннее утро, и не может быть никакого праздничного гвалта: праздник начнется позже…

Лоренцо Второй… Звучит совсем не плохо. Не хуже, чем Леонардо да Винчи. Или Микеланджело Буонарроти. Или Наполеоне Буонапарте… Или Самсон Второй… С дочерью которого он… Юноша счастливо вздыхает… С девицами-то оно несравненно лучше. Да и пахнут они шампунем, медом и малиной… Хотя у этих девчонок такие сумасшедшие сексуальные фантазии, что… А как они храпят! Он даже не предполагал, что их нежные носики способны издавать такие чудовищные звуки! Вот и сейчас. Храпят, будто они не субтильные барышни, а портовые шлюхи, опившиеся ромом. Спят… Конечно, после такой ночи… Он посмотрел на золотую челку принцессы и агатовый затылок ее подружки и почувствовал желание, подавляемое ужасом…