Лента Мебиуса
Шрифт:
Единственно, чего в эти мгновения хотелось Самсону, так это как можно быстрее удрать отсюда и оказаться у себя дома, подле теплой, нежной Сюзанны.
Но тут за Самсона взялся Манфред, вдруг вознамерившийся на свежего собеседника обрушить все, что накопилось у него на сердце за долгие годы беспробудного пьянства.
Как было сказано выше, вино было изрядно разбавлено. Но если его глушить галлонами… В сером предвечернем свете прямо перед Самсоном возникло распухшее от слез пьяное лицо Манфреда.
– Ты, верно, думаешь, брат мой, – говорил король Нибелунгии, наваливаясь жирной грудью
После смерти друга приходится долгое время привыкать к его исчезновению и к зияющим пустотам в сердце… Друг, умирая, выпадает из общения, он остается только в воспоминаниях. Только и только в воспоминаниях… А этого недостаточно… Это уже не друг, а так… мираж, оптический обман… Вместо того чтобы сидеть за столом и вместе со мной развлекаться спиртными напитками, мертвый друг недвижимо лежит в могиле и мешает мне веселиться… Он только портит всю малину… А мне остается лишь гневаться и горевать и, что его рядом нет… И все же я живу воспоминаниями, миражами… А что мне еще остается, коли ничего другого нет?.. Ты пей, любезный брат мой! Пейте и вы все!
Приказание относилось к безрадостным субъектам с пропитыми лицами. Эти люди были жалкими остатками некогда могучего застольного воинства короля Манфреда.
Король Нибелунгии, стараясь оживить пирушку, подходил то к одному, то к другому собутыльнику, что-то хрипло кричал, ненатурально хохотал и даже предпринял попытку сплясать джигу.
В самом конце вечера, когда над поляной повис почти ресторанный пьяный гвалт, Самсон увидел одинокую фигуру Манфреда. Тот сидел на пеньке, вдали от пиршественного стола. Лицо Манфреда было обращено в сторону обширной лесистой равнины, которая полого уходила далеко за горизонт. Дождь прекратился. Над равниной слоями стлался вечерний туман. Плечи Манфреда вздрагивали…
«Жизнь он прожил, и прожил, как видно, не слабо. Но теперь ему конец… – думал, печалясь, Самсон. – И это был человек, которому я всегда – пусть немного в шутку – завидовал! Большая часть жизни прожита Манфредом так, как ему хотелось… Но финал… – он посмотрел на горестно сгорбленную спину Манфреда, – но финал у него не хорош. Очень не хорош! А финал – это ведь тоже часть жизни… И финал тоже кое-что значит… Да, да, финал
Глава 13
…И сейчас, в своей опочивальне, в которой как всегда все предметы издавали запахи мебельного антиквариата, король Самсон, проснувшись ровно в пять утра, предавался размышлениям о государственных делах. Как же ему не хотелось заниматься этими отвратительными государственными делами!
Но он знал, что пора перемен настала… И начнет он с того, что велит сжечь к чертовой матери всю мебель из спальни и собственноручно выбросит на помойку наследственный ночной горшок, омерзительно воняющий испражнениями давно опочившего царственного предка.
Как и два года назад, тишину нарушил осторожный стук в дверь, похожий на мягкие удары кошачьей лапки.
Король, не шевелясь, смотрел на дверь. Вот сейчас она отворится, и в нее просунется большая голова Шауница. И действительно, дверь приоткрылась, и в ней возникла круглая голова с аккуратно прилизанными волосами. Глаза гофмаршала уперлись в короля.
Самсон указательным пальцем подал Шауницу знак подойти. Тот неслышно притворил дверь и на цыпочках приблизился к королевской постели.
– Садись, – прошептал король и кивком головы указал на низенький стульчик, стоящий рядом с кроватью.
Король бросил взгляд на Шауница. После всех изменений, которые вскоре свалятся на Асперонию, Шауниц вряд ли удержится на своем месте. Если менять, то не только мебель и горшок, вздыхая, думает король… Гофмаршал давно просился на пенсию. Пусть занимается сельским хозяйством у себя в поместье и пишет мемуары. Интересно было бы почитать… «Правда, я совершенно не представляю себе, как я буду обходиться без Шауница с его толстой, глупой рожей, и каково мне будет по утрам брюзжать и ныть в полном одиночестве…»
– Ну?.. Что на этот раз? – король видит в руках Шауница лист бумаги с печатями. – Что это у тебя в руках? Прошение об отставке? Слава Богу, наконец-то! Нет?! Или, может, текст моего отречения? Ты еще не оставил намерения меня свергнуть?
– Ваше величество! Это официальное обращение департамента США по делам иностранцев…
– Я все думаю, как это американцы узнали о существовании Асперонии! – искренно удивился Самсон. – Страшно нелюбопытная нация. Все, что находится за пределами Штатов, представляется им небольшой резервацией, в которой компактно проживают народы всего остального мира. Совсем недавно их президент, выступая по телевидению с обычными угрозами в адрес тех, кто не хочет жить по-американски, спутал Словакию со Словенией…
– Они и не на такое способны…
– Это точно. Один чрезвычайно умный человек больше ста лет назад напророчествовал, что когда-нибудь люди в Луне просверлят дыру, – тут мудрец выдерживал многозначительную паузу, – и дыра эта, продолжал он, естественно, будет принадлежать американцам… Хочу тебе заметить, эти американцы страшные дуралеи, таких дураков еще свет не видывал, чтоб ты знал…
Король замолкает. Кусая губы, молчит и Шауниц. Выждав некоторое время, он продолжает доклад:
– Ваше величество, американцы требуют выдачи Лоренцо даль Пра…