Лекции
Шрифт:
Но ещё одно следствие отсюда вытекало… Если благополучие и военный успех моего города, моего народа зависит от силы моих богов, от того, помогут ли мне мои боги, отсюда следовало, что весь народ должен ублажать государственных богов. Грек мог быть очень веротерпим по отношению к египтянину — в том случае, если он приезжал в Египет. Но если египтянин приезжал в Грецию и не приносил жертв греческим богам, считалось уже, что он делает что-то непристойное. А если грек не приносит жертв греческим богам, это изменник нации — изгнание наказание ему или смерть. (Вы помните — Сократа ведь за атеизм судили: «Как же?
Так вот, поэтому христиане были преследуемы и ненавидимы в Римской Империи — «Как? Вы живёте среди нас, но вы не молитесь нашим богам?! Нет, пожалуйста, молитесь своему Христу, сколько угодно, но кроме этого извольте молиться и нашему кесарю, и нашему Юпитеру!». И вот здесь христиане были готовы уйти на смерть, на любые лишения, но они не признавали, что боги язычников и Бог Библии — это один и тот же бог. Боги язычников суть бесы, говорит Библия.
Так вот. Пророк Исайя проповедует Израиль, который вновь воспроизводит в себе языческие стереотипы мысли: раз мы проиграли и мы находимся на земле Вавилона, то мы должны кланяться Астарте.
И вот тогда пророк Исайя напоминает: «Послушай, Израиль, ты забыл одну маленькую деталь — твой Бог это не бог Палестины, который существует где-то в одном ряду с богом Египта и богом Вавилона — твой Бог это тот самый единый Бог, чьё имя велико и чудно, это тот Бог, который один создал весь космос, твой Бог–Творец. И поэтому неважно, где ты находишься — в Палестине или Вавилоне, — Богу можно поклоняться везде, и здесь надо исполнять закон, и здесь нельзя забывать заповеди Моисея…» (-35:54)
И вот тогда Исайя говорит своему народу: «Послушай, Израиль, твой Бог, Он из небытия создал этот мир. Бог, который может из низин создать горы, Бог, который может из гор вновь создать пустыни, рассеять их по ветру — твой Бог, Израиль, это такой Бог… Бог, создавший мир, — это господин истории, и Он силен слабый народ привести к власти, и тиранов Он силен низложить. И поэтому… не отрекайся, Израиль… Ты сейчас — ничто, ты историческое ничто. Но твой Бог может из тебя создать Гору Феонскую, на которую возложат своё упование все народы…» Я, простите, своими словами пересказываю…
Так вот, то же самое проповедует Моисей своему народу во время исхода из Египта.
На самом деле, рассказ о создании мира — это рассказ миссионерский. История церкви начинается с создания мира. Вы понимаете, дело в том, что в любой языческой концепции история церкви, история народа — это часть истории космоса. Но в Библии — наоборот: история космоса — это часть истории народа, потому что весь мир создан ради народа Божия, весь мир создан ради церкви — мир создан ради Христа.
Таким образом, мы видим, что первая глава Книги Бытия носит полемический, миссионерский характер. Проповедь о едином Боге противостоит пантеону, множеству языческих богов — это миссионерская проповедь.
И вот теперь посмотрим сам текст…
Я вас не буду спрашивать, потому что я достаточно проводил таких экспериментов уже. Я боюсь, что если современного кандидата
Дорогие мои, это неправда. Библия начинается со слов: «В начале сотворил Бог небо и землю». Вот давайте… первый стих… Философы меня поймут. Задача философа заключается в чём? Философ берёт простую вещь и делает её непонятной — это работа философа во все века. Вот я сейчас попробую сделать то же самое. Казалось бы, чего проще -
«В начале сотворил Бог небо и землю»
Давайте попробую этот простой стих сделать для вас непонятным.
«В начале». Скажите, пожалуйста, — вопрос уже к филологам, простите: это про что? Дело в том, что словосочетание «в начале» — это может быть обстоятельство времени — да? — и обстоятельство места. Я могу сказать: «Вначале я пошёл в кино». А я могу сказать: «В начале улицы стоит кинотеатр». Так вот: «В начале создал Бог небо и землю». Под «началом» что имеется в виду: пространство или время?
В принципе, конечно, всё вместе. Как писал Блаженный Августин… у Августина есть просто поразительная мысль, он приводит шесть разных смыслов этого первого слова Библии, а затем говорит: «Если бы я был на месте Моисея и мне было бы поручено писать книгу высшей достоверности для всех времён и народов, я бы попытался её написать так, чтобы все возможные смыслы здесь были вместе». Вот, конечно, здесь и время, но и место.
Дело в том, что параллельное-то место какое в Библии к этому стиху?
«В начале сотворил Бог небо и землю»
и -
«В начале было слово. И слово было у Бога. И слово было Бог. И всё, что начало быть, начало быть через Него».
Значит… «в начале» — в логосе. В Божественном слове, в Божественном разуме, логосе создаёт Бог мир — в своей мысли, в замысле…
Следующее. По–еврейски начало — это «берешит». Вот, значит, первая строка Библии:
«Берешит бара Эллогин…».
Буква «б» на иврите пишется как вот такого рода скобка — скобка, повёрнутая справа налево. (Вы знаете, что на иврите читается не так, как мы читаем по строчке, а наоборот.) Таким образом, вот с этой скобки начинается Библия. И вот очень интересно, что раввинестическая традиции очень мудро указывает на смысл — это скобка, открытая в одну сторону: то, что было после этого, мы знаем; то, что было до этого, это тайна Божья. Поэтому задавать вопрос, что делал Бог до того, как Он создал наш мир, бессмысленно — это тайна. Это тайна хотя бы потому, что до этого времени не существовало. Спрашивать о том, что делал Бог до того, как Он создал время, это всё равно, что спрашивать, сколько килограммов в вашей совести. Это несоизмеримые просто вещи: совесть не меряется килограммами — и вечность не измеряется в категориях «до» и «после»…